Отставникъ (СИ) - Борисов-Назимов Константин

— Пора, спектакль вот-вот начнется, — заявил господин Жуков, радуясь возможности от нас сбежать.

Само представление вышло отменным, я с интересом подмечал детали, которые не заметил вчера. Игра актеров впечатлила не только меня и Настю, но и зрителей, которые бурно аплодировали.

— Иди уже, подари цветы, — пихнула меня в бок Анастасия. — Смотрю ее задаривают различные господа, которые готовы Веру прямо со сцены с собой увести.

Так и поступил, а когда вернулся за Настей, чтобы вместе отправиться в гримерную комнату Веры, куда та нас пригласила, то девушки не обнаружил. Та не стала меня дожидаться и ушла.

— Почему ты один? — задала мне вопрос госпожа Холодная, когда пришел в ее гримерку.

— Настя ушла не попрощавшись, — развел я руками.

— Она молодец, быстро учится и соображает, — усмехнулась Вера, подходя ко мне. — Поручик, скажите, вы не ревновали к предпоследней сцене, когда целовалась с пастухом?

— Надеюсь, он не дотрагивался своими грязными губами до твоих, — ответил ей и притянул к себе.

— А ты проверь, — провокационно сказала та.

Не совсем понял, о чем она, но уточнять не стал. Смял в поцелуе податливые губы актрисы и получил страстный ответ. Минута и мы уже чуть ли друг друга не раздели, отрезвил стук в дверь и голос господина Жукова:

— Верочка, тебя ждет журналист, ты ему обещала дать интервью. Скажи, когда он может зайти.

Мы так и застыли, осматривая друг друга. Хорошо, что одежду не порвали, а вот макияж актрисе и ее прическу успел испортить, да и платье почти стащил. Когда успел-то? При этом сам в расстегнутой рубахе, пиджак валяется на спинке кресла, ремень расстегнут, но хоть брюки на месте.

— Пару минут! — воскликнула Вера и прошипела: — Одевайся, быстрее!

Мы, как преступники, заметались по гримерке. Куда-то запропастился мой галстук и бюстгальтер девушки. Их так и не нашли, госпожа Холодная подправила макияж, нанесла помаду, расчесала волосы, а мне велела встать за ширму и не двигаться. В общем, спрятала, при этом практически оставался на виду. Честно говоря, я бы предпочел шкаф, даже приоткрыл дверцу и чуть не чихнул, кто-то не пожалел нафталина.

— Заходите, — сказала Вера и отперла замок на двери гримерки.

Внутрь прошло двое, судя по шагам один из них импресарио, который плюхнулся в кресло. Голос журналиста принадлежал молодому и восторженному парню, при этом он задавал неудобные вопросы. Хорошо, что интервью не продлилось долго. Минут через десять парня выперли, а Иван Сергеевич сказал, что через пять минут у дверей гримерки никого не будет, в этом он клянется.

— Похоже, господин Жуков догадался, что ты находился рядом, — с усмешкой сказала Вера и протянула мне галстук. — Он его подобрал, каким-то образом попал между спинкой и сиденьем.

— Бывает, — усмехнулся я. — Вместе выйдем или по-отдельности?

— Сама не знаю, чего испугалась, — пожала плечиками актриса. — А ты с чего засуетился?

— Не хотел тебя скомпрометировать.

— Думаешь о наших отношениях не будут судачить? Завтра старт гонки, как только вдвоем уедем, то скрываться окажется бессмысленно. Или думаешь мне не предлагали в напарницы дам-водительниц? Спроси у господина Жукова, у него имелся список кандидаток из пары десятков имен.

— Тогда идем? — потянул ее в сторону выхода.

— Подожди, — со смешком сказала актриса. — Посмотри внимательно на свое лицо в зеркало. Или думаешь просто так тебе сказала, чтобы убедился, целовалась ли с пастухом⁈

— Вот черт! — ругнулся я, рассматривая измазанные губы и щеку в губной помаде.

Слой толстый, жирный и оттирается плохо.

— Дай помогу, — отвела мои пальцы от лица Вера, а потом стала оттирать доказательства с помощью шелкового носового платка. — Готово! Можем идти.

Как и планировали, отправились в ресторан, где поужинали и пару раз потанцевали. Разговаривали много, госпожа Холодная неплохо образована, хорошо начитана и за словом в карман не лезет. Друг друга умудрялись подначивать и шутить. Нас никто не беспокоил, Веру танцевать не приглашал, шампанское в знак приветствия не присылал. Вечер удался, как и последующая за ним ночь. Актриса изголодалась по мужской ласке, я тоже без женской близости заскучал. Угомонились, когда рассвело и продрыхли бы до обеда, а то и до вечера, не разбуди нас горничная и импресарио. Они так в дверь колотили, словно случился пожар.

— Привет, — шепнул я, поцеловав Веру в припухшие губы. — Что им от нас надо?

— Понятия не имею, — счастливо улыбнулась та, а потом округлила глаза и прижала ладошку ко рту. — Михаил! Гонка скоро! Мы, похоже, опаздываем!

— Эй, хватит уже дрыхнуть! Даю минуту и велю выломать дверь! — надрывается господин Жуков, повторяясь раз за разом.

— Уже встаем! — воскликнула девушка и соскочила с кровати.

Честно говоря, гонка сразу отошла на второй план. Вера такая притягательная и красивая, женственная и желанная, что все мысли сконцентрировались на том, как бы ее заманить обратно на простыню. И ведь понимаю, что она на это не пойдет.

— Даже не думай и не мечтай! — словно прочтя мои мысли, обернулась актриса и погрозила мне пальцем.

И при этом каким-то образом приняла такую сексуальную позу, что у меня во рту пересохло. Рыкнул, подскочил и хотел ее схватить, да она предусмотрительно стояла уже у двери в ванную комнату, в которую юркнула и заперлась изнутри.

— Верочка, открой дверь, мне необходимо, крайне срочно, обсудить с тобой один важный вопрос! — постучал я по косяку.

— Мишенька, хороший ты мой, ты говори, я тебя прекрасно слышу, — в голосе девушки веселье, а открывать дверь она не собирается.

— Мне требуется смотреть в твои изумительные глазки, — предпринял еще одну попытку, зная, что и она обречена на провал.

— Нет, я не верю тебе серый волк! Ты меня в логово утащишь и надругаешься.

— В какое еще логово? — вырвалось у меня, а взгляд скользнул по кровати.

— Только не говори, что не догадался, — хмыкнула Вера. — Господин поручик, остынь, мы и в самом деле опаздываем. Некрасиво получится, если старт гонки пропустим.

Не поспоришь, в этом она права. Вздохнув, принялся приводить себя в порядок, точнее, искать разбросанную одежду. И ведь раньше не понимал, почему часто в фильмах показывают, как женские трусики или лифчик болтаются на люстрах или заброшены в другие неподходящие места. Страсть, она кружит голову и требует быстро добраться до вожделенного тела избранницы. Но сейчас трезво мыслю, в какой-то степени понимаю актрису и ее мотивацию. Что последует, между нами, дальше? Думаю, знаю, в том числе и от случайно услышанного разговора между Верой и Настей. Неужели госпожа Холодная настолько все просчитала? Или она в себе не уверена? С другой стороны, она знает, что вскоре видеться у нас получится редко и это зависит не только от нее. Кое-какие свои замыслы ей поведал, без деталей, но дал понять, что праздно жить не собираюсь и уж тем более пользоваться чьим-то положением.

— Вы теперь не намерены скрывать своих отношений? — спросил нас господин Жуков, когда загружались в Руссо-Балт.

— Иван Сергеевич, вы же разумный господин, мы тоже все обстоятельства понимаем, — улыбнулась своему импресарио Вера. — Подтверждать ничего не собираемся, но и опровергать тоже. Не так ли, господин поручик? — она взяла меня за руку и заглянула в глаза.

— Вера Васильевна, вы совершенно правы, — склонился и поцеловал ее пальчики.

— Ну не также демонстративно! — фыркнул Жуков, при этом выглядевший довольным.

— Не осуждаете? — спросила его госпожа Холодная.

— Ни грамма, — ответил тот. — Наконец-то грусть-тоска-печаль остались в прошлом и теперь ты заново расцветешь, начнешь зрителей радовать. Или не знаешь, что после последнего твоего спектакля стали говорить?

— И что же? — нахмурилась Вера.

— Ты резко похорошела и стала играть еще глубже, — развел руками Иван Сергеевич. — Все, поехали уже, почти опаздываем!

Глава 17. ДОРОГА МОСКВА-ТВЕРЬ