Экстрасенс в СССР 5 (СИ) - Подус Игорь

— Ну, слава богу, живой, — прошептала знахарка, когда я зашёл во двор.

— Матрёна Ивановна, ну я же тебе обещал, пока не перепишешь всю недвижку на меня, буду цепляться за жизнь зубами и когтями до последнего, — ответил я, пытаясь пошутить, но знахарка осталась серьёзной.

— Лёшка, вот ты дурак. Вижу, потрепали тебя сегодня знатно.

От её глаз не ускользнул мой внешний вид. К тому же она явно почувствовала, что без самоисцеления организма не обошлось.

— А я ведь говорила вчера — не надо никуда уезжать.

— Матрёна Ивановна, сидеть на осадном положении мне не вариант. Если бы я не решил накопившиеся проблемы, они бы нас всех достали в самый неподходящий момент.

— Ну и как, все проблемы порешал?

— Надо ещё подчистить кое-какие хвосты, — честно признался я. — Конечно, я бы сейчас лучше спать завалился, но в связи с этим надо наведаться ещё в одно местечко, пока не рассвело.

Отдав Матрёне пистолет ТТ, я попросил его хорошенько припрятать, а сам вывел мотоцикл с коляской со двора и покатил обратно в сторону трассы. Старенький «Урал» взял только по одной причине: туда, куда мне надо было незаметно пробраться, на «Москвиче» заехать невозможно.

Не доехав до поворота на трассу метров четыреста, повернул на отходящую от дороги широкую тропу. Обычно по ней жители нескольких мелких населённых пунктов, находящихся в радиусе пяти километров, срезали путь до остановки междугородних автобусных маршрутов. В свою очередь, остановка находилась всего в трёх сотнях метров от стационарного пункта ГАИ, находящегося в сфере моего первичного интереса.

До шести утра никто на этой тропе точно не появится, так что я подъехал как можно ближе к пункту назначения и оставил мотоцикл на тропинке. После этого начал пробираться к посту через широкую лесополосу и буквально через пять минут был на месте.

В четыре часа утра трасса Москва-Минск была практически пуста. Всё начнёт оживать где-то через часик. В связи с этим у меня осталось время спокойно всё сделать.

Мотоцикл с коляской гаишников стоял рядом с двухэтажным постом. Рядом не было никого. Судя по всему, оба дежуривших сотрудника сейчас находились в застеклённом с трёх сторон аквариуме и дремали, сидя за столами.

Желая подняться по лестничным пролётам и добраться до двери, ведущей внутрь поста, я подошёл к кирпичной стене, но, едва наступив на первую ступеньку, почувствовал, спешить точно не стоит.

Постояв несколько минут, я услышал звук открывающейся двери и голоса. А затем на небольшую огороженную площадку, находящуюся прямо надо мной, вышли двое. Я сразу узнал гаишников: молодого лейтенанта, инспектора Гаврилова, и его возрастного напарника, которого Гаврилов называл Петровичем.

Именно они недавно меня остановили, но, не найдя повода задержать, отпустили. После этого инспектора ГАИ решили не сообщать начальнику о невыполнении его незаконного распоряжения.

К моему облегчению, гаишники не стали спускаться. Вместо этого закурили и завели разговор.

— Петрович, как думаешь, зачем майору Смирнову этот парень на «Ниве»? — спросил Гаврилов.

— Не наше дело, — вырвалось у гаишника в возрасте, но после стимуляции мыслительного процесса, он сам продолжил развивать эту тему. — Лейтенант, поработаешь с моё — научишься не задавать майору Смирнову лишних вопросов. Раз он приказал сообщить по рации о появлении «Нивы» с записанными на бумажке номерным знаком и прочими приметами, значит, так надо.

— И всё равно как-то странно. Ну, допустим, узнал майор Смирнов о парне, севшем за руль после выпитой пол-литры водки, зачем самому его ловить? Разве мы бы не справились? Да ещё он этого скользкого как угорь старшину Карасёва с собой взял. А ведь Карась сегодня даже не на дежурстве.

— Лейтенант, запомни: хочешь дальше на самом козырном посту стоять и лишние пару червонцев за каждое дежурство в кармане иметь, советую тебе вообще забыть об этой просьбе начальства. Мы своё дело сделали, а дальше пусть майор Смирнов с Карасём сами с этой «Нивой» разбираются.

Несмотря на произнесённые опытным гаишником слова, ему ещё больше, чем напарнику, не понравилась сегодняшняя ситуация. В прошлый раз, когда он выполнил похожий приказ начальства, в столб влетел мотоциклист. Интересовавший майора Смирнова парень на всю жизнь остался калекой, а первым прибывший на место аварии старшина Карасёв, почему-то составляя протокол, не записал показания бабульки, продававшей на трассе яблоки. Между тем немолодой инспектор сам слышал, как она упоминала машину, которая подрезала мотоциклиста.

— Если начнёшь задавать лишние вопросы там, где не надо, Смирнов тебя быстро во вневедомственную охрану переведёт, и будешь ты на вертушке в горисполкоме целыми днями по стойке смирно стоять. А там ответственности много, а лишней копейки за службу в карман никто не положит. Ты всё понял? — спросил опытный инспектор и зашвырнул искрящийся окурок подальше в кусты.

— Петрович, да понял я всё, понял. Молчу как рыба об лёд.

Судя по прочитанным мыслям, после разговора напарники хотели вернуться на пост, но я их опередил. Дистанция позволяла, так что как только молодой гаишник открыл дверь и сделал пару шагов внутрь, Гаврилов замер, впав в контролируемый мной столбняк. Его опытный напарник ничего не понял, попытался его обойти и тоже замер рядышком.

После этого я поднялся по лестнице, встал позади и взялся за работу. Только что состоявшееся обсуждение интересующего меня вопроса очень помогло выявить центры, задействованные в сохранении нужной информации. А дальше ничего сложного. Пользуясь сниженной до минимума активностью головного мозга, я произвёл процесс кодирования инспекторов ГАИ от конкретного воспоминания.

По идее, после моей обработки напарники будут помнить только, как заступили на дежурство. Закончив с прочисткой мозгов, я нашёл в кармане кителя Гаврилова бумажку с номерным знаком «Нивы» и её описанием. Изъяв её, подошёл к столу и, пролистав журнал фиксации транспортных средств, с которыми производилось хоть какое-то взаимодействие, убедился, что там нет ненужных мне записей. Подчистив хвосты, развернулся и вышел, а пришедшие в себя гаишники уселись на стулья и уже через минуту благополучно задремали.

После этого я вернулся к мотоциклу и, объехав пост ГАИ вдоль лесополосы, направился к центру города. Первым делом проехал мимо РОВД, но машины капитана Богомолова на стоянке не обнаружил. Адрес заместителя начальника уголовного розыска я до этого узнал у Ермакова, но и около кирпичного дома в частном секторе «жигулей» оборотня в погонах не оказалось. Не знаю, у кого Богомолов заночевал после ресторана, но точно не дома с женой.

Для полного успокоения в добавок съездил на железнодорожный вокзал, но и там машины Богомолова не обнаружилось. Зато как раз пока там находился, у перрона на несколько минут остановился проходящий пассажирский поезд, следующий из Москвы в Смоленск. Заметив знакомые фигуры, я смог проследить, как в один из плацкартных вагонов залезают четверо уголовников. Апатичное поведение указывало на то, что моя кодировка действует на все сто.

Убедившись, что пациенты уехали совсем в другом направлении, чем изначально должны были, я направил железного коня обратно в село и для того, чтобы не засветиться, на всякий случай объехал пост ГАИ тем же маршрутом.

Во время поездки принял решение пока не трогать капитана Богомолова. Навряд ли он поднимет тревогу после пропажи уголовников и начальника ГАИ с напарником. Зато он будет задавать сам себе кучу вопросов. Мне остаётся чуть повременить и потом посмотреть, к чему это его приведёт.

Вернувшись во владения знахарки, я первым во дворе встретил Саньку, с интересом рассматривавшего «Москвич-комби», вернувшийся на парковочное место.

— Лёха, странное дело: вчера уехал на «Ниве», ночью вернулся на «Москвиче», да ещё и на «Урале» успел куда-то по-быстрому скататься. Я после бани так крепко спал, что даже не слышал, как ты мотоцикл со двора забрал, — вместо приветствия начал Рыжий.