СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

— Именно так, Иосиф Виссарионович. Тем не менее Геринг, похоже, решил перестраховаться. Некоторые источники говорят, что у него был очень длинный и закрытый разговор, причём не с Иденом и не с Галифаксом.

Сергей прищурился.

— А с кем же?

— С кем-то с американской стороны, Иосиф Виссарионович. Не обязательно лично с Рузвельтом, но это был кто-то из влиятельного вашингтонского круга точно. После этого разговора Геринг и отдал Канарису приказ притормозить всё на востоке.

Сергей медленно постучал пальцами по столу.

— То есть после беседы с американцами он решил пока не лезть ни в Судеты, ни в Польшу, ни куда-либо ещё?

— Да, Иосиф Виссарионович. На сколько его хватит и о чём именно они говорили, пока неизвестно. Но Абвер сейчас действительно уходит в тень.

Сергей помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Наблюдайте за немцами внимательно. Вы сказали по телефону, что отдельно хотите поговорить про британцев. Рассказывайте, что у вас.

Судоплатов достал из портфеля карту Афганистана, аккуратно развернул её на столе и прижал углы пресс-папье и пепельницей.

— Есть предложение, Иосиф Виссарионович. Афганистан сейчас — это идеальный, очень дешёвый и крайне эффективный таран именно против британцев. Король Захир Шах и премьер Хашим-хан до сих пор боятся Лондона до дрожи: три англо-афганские войны не прошли даром. У страны нет выхода к морю, вся торговля идёт либо через британскую Индию, либо через нас. Армия — восемьдесят тысяч штыков, вооружённых в основном винтовками образца девяностых годов прошлого века.

Он провёл карандашом по карте.

— За совсем небольшую сумму мы можем полностью перевернуть ситуацию. Я составил план. Первое: перевооружить и обучить пятнадцать — двадцать тысяч лучших афганских солдат современным оружием. Мы можем поставить пятьдесят тысяч винтовок Мосина, триста пулемётов «Максим» и ДП, пятьдесят — шестьдесят 76-миллиметровых пушек, десять — пятнадцать лёгких танков Т-26 или БТ-5 со складов. Всё это с боеприпасами, запчастями и инструкторами обойдётся примерно в два с половиной — три миллиона долларов.

Сергей внимательно следил за карандашом.

— Продолжайте.

— Второе: построить две автомобильные дороги через перевалы Саланг и Шибар. Проекты у нас готовы ещё с тридцать четвёртого года. Это даст Афганистану дополнительный выход к нам. Строительство можно начать уже летом этого года.

— А третье?

— Третье: открыть в Кабуле военное училище и лётную школу. Двести — триста афганских офицеров и унтер-офицеров в год будем обучать в Ташкенте, Фрунзе, Москве. Первые выпуски будут уже через четырнадцать — шестнадцать месяцев.

Сергей провёл пальцем по линии от Кабула до советской границы.

— А чем мы сможем потом поднасолить британцам?

Судоплатов положил рядом лист с перечнем племён и районов.

— Северо-западная граница Индии сразу станет очень горячей. Вазиристан, Белуджистан, пуштунские племена по обе стороны линии Дюранда. Мы передаём афганцам дополнительно двадцать — тридцать тысяч винтовок и несколько миллионов патронов именно для раздачи племенам. Вожди начнут поднимать восстания. Британцы будут вынуждены держать на индийской границе дополнительные сорок — пятьдесят тысяч солдат вместо того, чтобы перебрасывать их в Египет, Сингапур или в метрополию.

Он сделал короткую паузу.

— Плюс в самой Индии начнётся серьёзное брожение среди мусульман. Все увидят, что афганцы стали сильными именно благодаря нам. Это сильно ударит по британскому престижу и придаст людям уверенности.

Сергей медленно кивнул.

— Деньги найдутся. Дороги давно пора строить. Училище тоже откроем. А есть у нас люди, которых можно прямо сейчас задействовать в самой Индии?

Судоплатов достал ещё один лист.

— Есть, Иосиф Виссарионович. Несколько проверенных товарищей сидят в Бомбее, Калькутте и Лахоре под прикрытием торговых фирм. Есть устойчивые связи с местными коммунистами и частью националистов. Если дать добро, можем начать аккуратно подогревать настроения в мусульманских кварталах, среди сикхов и в княжествах. Ничего громкого, только чтобы британцы чувствовали, что земля под ногами нагревается медленно, но верно.

Сергей взял красный карандаш, поставил жирную точку у Кабула и обвёл её дважды.

— Давайте, Павел Анатольевич. Начинайте подготовку. Деньги выделим из резервного фонда Наркомфина, без лишних подписей. Дороги оформляем как экономическую помощь по просьбе афганского правительства. Винтовки и танки отправим под долгосрочный кредит под низкий процент. Людей в Индию отправляйте, разрешаю. Только чтобы ни один след не вёл прямо к нам. Пусть думают, что это всё местные сами по себе проснулись.

Судоплатов собрал карты и бумаги обратно в портфель.

— Так точно, Иосиф Виссарионович. Через две недели доложу о первых шагах. К маю начнём первые поставки винтовок и отправим первую группу инструкторов.

Сергей встал, подошёл к глобусу и повернул его.

— И ещё одно. По этому американскому разговору Геринга — копайте глубже. Если там действительно был кто-то из окружения Рузвельта, нам это очень пригодится позже. А пока пусть британцы радуются тишине. Мы им подарим спокойную весну, а там посмотрим.

Судоплатов поднялся.

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович.

Он вышел. Дверь закрылась.

Сергей вернулся к столу, сел и взял чистый лист. Написал короткую записку наркому обороны Шапошникову:

«Прошу рассмотреть возможность передачи афганской стороне в 1937 г. до 50 000 винтовок, 300 пулемётов, 60 орудий и 15 лёгких танков на условиях долгосрочного кредита».

Подпись: И. Сталин.

За окном становилось всё теплее. Где-то далеко, за тысячи километров, в горах Гиндукуша уже таял снег, и скоро там должен был начаться новый этап противостояния крупных держав.

Каринхалл, загородная резиденция рейхсканцлера Германа Геринга, 7 апреля 1937 года, 9:42 утра.

Солнце стояло уже высоко, заливая всё ярким светом. Температура поднялась до +17 °C, и весна окончательно вступила в свои права: на южных склонах пробилась первая трава, на клумбах у главного входа расцвели жёлтые форзиции и крокусы, а в прудах плавали дикие утки с первыми утятами. Ветер лениво шевелил чёрно-бело-красные имперские флаги на всех мачтах: Геринг давно запретил в Каринхалле красные знамёна со свастикой, партийные песни и вытянутые руки. Здесь царила старая Пруссия: охотничьи вымпелы, имперские орлы, приветствие лёгким поклоном и простое «Guten Morgen, Exzellenz».

Главный корпус замка возвышался над парком: три этажа красного кирпича и жёлтого песчаника, четыре угловые башни с зелёной медной крышей, и на каждой был флюгер с гербовым орлом. По бокам уходили два длинных флигеля: левый — для гостей, правый — для прислуги, кухонь, гаражей и конюшен на сто пятьдесят лошадей. За домом раскинулась оранжерея длиной почти сто метров, где круглый год цвели орхидеи, пальмы, камелии и даже ананасы. Дальше тянулась цепочка прудов с островками и мостиками, фазанник на три тысячи птиц, вольеры с зубрами, ланями, оленями и отдельный загон со львами Лео и Карин.

Парк занимал ровно пятьсот гектаров, обнесённых высоким кованым забором. Внутри пролегали километры дорог и просек, расчищенных так, чтобы по ним могли проехать шестиколёсные Mercedes-Benz G4 даже после дождя.

Геринг вышел на широкое гранитное крыльцо в лёгком зелёном костюме из лодена. На голове у него была тирольская шляпа с длинным пером глухаря, а в руках — карабин Mauser 98k с серебряной гравировкой «Hermann Göring» на прикладе и инкрустацией из слоновой кости на ложе. Рядом шли Виктор Лютце в тёмно-зелёном охотничьем костюме и Эрхард Мильх.

У крыльца стояли два открытых чёрных Mercedes-Benz G4, блестевших на солнце.

— Господа, — широко улыбнулся Геринг, — сегодня отличный день. Поедем смотреть, как живут мои звери.

Они заняли места: Геринг и Лютце сели в первый автомобиль, Мильх — во второй, с адъютантами и главным егерем оберфорстом фон Вангерином. Машины медленно покатили по главной аллее мимо цветущих кустов, мимо прудов, мимо вольеров, где фазаны важно расхаживали по траве.