Тот, кто дёргает за все нити (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович
— Конечно, Ваше высочество, — тут же ответил кардинал, — я знаю людей, которые найдут вам что угодно, на ваш вкус.
16 декабря 1465 A. D., Апостольский дворец, Рим, Папская область
Утро выдалось ясным и холодным, и Катарина, стоя у окна отведённых ей покоев, смотрела, как во дворе кардинальского дворца слуги выкатывают повозку, обитую тёмной кожей, с гербом Борджиа на дверце.
— Ваше высочество, — Павка Миркович вошла бесшумно, — кардинал уже внизу, ждёт вас.
— Иду, — королева поправила чёрное платье, единственное приличное из тех, что у неё оставались, и в последний раз коснулась пальцами золотого крестика на шее.
Родриго Борджиа ждал её у лестницы, одетый, как вчера утром, когда встречал её у ворот: пурпур, безупречно уложенные складки мантии, золото и роскошь.
— Я послал в Апостольский дворец слугу ещё до рассвета, Ваше высочество, — сказал он, подавая ей руку, — так что вас ждут. Это лучше, чем если бы о вас доложили без предупреждения.
— Благодарю вас, ваше преосвященство, — Катарина спустилась по ступеням, — я всю ночь думала над тем, что вы сказали вчера.
— И что же вы надумали?
— Что хочу быть королевой, которой дали выбор, а не нищенкой на паперти, просящей подаяние, — спокойно ответила она.
Кардинал Борджиа улыбнулся, но ничего не сказал, помогая ей сесть в повозку.
Апостольский дворец встретил их именно так, как Катарина и предполагала, со всей тщательной торжественностью, с которой Рим умел почтить посетителя, и тут же указать ему его место.
Её встречали у входа двое епископов, папский церемониймейстер, с десяток клириков рангом пониже, и всё было выстроено так, что королеве Боснии оказывали честь, положенную коронованной особе, но не более того. Никаких кардиналов-легатов, никакой процессии через весь двор, никаких труб.
«Мы помним, что вы королева, — читалось в этой встрече, — но также помним, что королевства у вас больше нет».
Катарина, три года прожившая среди изгнанников и посольств, прочитала это мгновенно, впрочем, она бы удивилась, если бы было иначе.
— Ваше высочество, — церемониймейстер склонился, — Его святейшество ожидает вас.
Их провели через несколько залов, и по дороге к ним присоединялись люди: кардиналы, оказавшиеся утром во дворце, прелаты курии, которые подходили, выражали свои соболезнования о судьбе Боснии, и каждый говорил о варварстве османов и о том, что христианский мир этого не забудет. Катарина привычно каждому отвечала благодарностью, но видела, как все они, смотрят при этом не на неё, а на кардинала, который шёл рядом.
«Борджиа, она приехала с Борджиа, — читалось изумление на всех лицах».
Сам вице-канцлер шёл рядом с ней с таким видом, словно в этом не было ничего примечательного.
Вскоре их ввели в зал для аудиенций, и Катарина впервые увидела Павла II. Он оказался крупным, тяжёлым мужчиной с полным лицом и мягкими руками, и в белом одеянии казался ещё крупнее.
Катарина опустилась на колено и поцеловала чуть вытянутую из подола одеяния туфлю, потом кольцо.
— Встаньте, дочь моя, — голос у папы оказался неожиданно приятным, — встаньте, мы скорбели о вашем королевстве и о вашем замученном османами короле. Мы все молились за вас.
— Благодарю вас, Ваше святейшество, — Катарина Косача поднялась, — молитвы Святого престола были для меня утешением в те годы, когда больше утешения взять было неоткуда.
Павел II едва заметно повёл бровью, уловив в этой фразе то, что в ней и было заложено.
Дальше пошло то, ради чего собирали людей. Папа говорил о боли всего христианского мира, о падении Боснии, о том, что кровь мучеников не будет пролита впустую, и о том, что Рим никогда не оставит вдову католического короля. Кардиналы согласно кивали, а Катарина отвечала, как и было положено, благодарила, склоняла голову, поминала мужа и Господа, и ни разу не сказала ничего, что можно было бы истолковать как просьбу к папе и это заметили все.
Аудиенция длилась около получаса, после чего Павел II поднял руку.
— Мы хотели бы поговорить с королевой наедине, — сказал он.
Зал начал пустеть, Родриго Борджиа поклонился вместе со всеми, и Катарина успела поймать его взгляд, короткий, ничего не выражающий, но она поняла его правильно.
«Помните, о чём мы с вами говорили, — молча предупредил он её».
Личные покои понтифика оказались меньше, теплее и куда богаче, чем зал для аудиенций. Здесь горел камин, на столике у окна лежали бумаги и стояла шкатулка из тёмного дерева, а на подставке у стены Катарина заметила несколько античных монет и горсть драгоценных камней.
— Садитесь, дочь моя, — Павел II указал ей на кресло и опустился в своё, — здесь мы можем говорить проще.
— Благодарю, Ваше святейшество.
Он помолчал, разглядывая её без всякого стеснения, и Катарина спокойно позволила ему это сделать.
— Три года, — сказал он наконец, — три года вы писали в Рим, и мы всё читали.
— Читали, Ваше святейшество, — согласилась она с понтификом.
Её слова прозвучали ровно и вежливо, и в них не было ни капли упрёка, но Павел II был венецианцем и умел слышать то, чего не говорят.
— Будем тогда предельно откровенны, — он положил руки на подлокотники, — вдова короля и мачеха того правителя, что погиб за веру, не должна жить в бедности. Это позор не для вас, а для всех нас, так что мы намерены назначить вам содержание из средств Апостольской палаты. Достойное содержание, дочь моя, соответствующее вашему сану. На тысячу двести флоринов в год, вы сможете позволить себе дом в Риме, прислугу, содержать ваш двор и поддерживать ваших людей. Мы уже отдали распоряжение подготовить бумаги на это.
Он сказал это и откинулся назад, ожидая её ответа.
Катарина знала, что должно было последовать после этого в обычной ситуации, если бы она приехала сюда с пустыми руками, без договора с маркизом де Мендосой. Её слёзы благодарности, поцелованная рука, слова о том, что Господь послал ей замену отца в лице Павла II. Именно так это работало последние три года везде, где ей предлагали хоть что-нибудь, но счастью, она выбрала для себя другой путь.
— Ваше святейшество оказывает мне честь, которую я не заслуживаю, — сказала она, оставаясь абсолютно спокойной, — и я благодарю вас от всего сердца.
Павел II нахмурился, поскольку это прозвучало так, что за этим последует «но», и оно последовало.
— Но я вынуждена отказаться.
В комнате стало очень тихо, поскольку венецианец перебирал в голове причины такого отказа и все они ему не нравились. Он решил разобраться в том, чего не понимал.
— Отказаться? — переспросил он.
— Всё верно, Ваше святейшество, — подтвердила Катарина.
— Позвольте узнать причину?
— Причина проста, Ваше святейшество, о моём дворе уже заботятся. Я получаю содержание, которого мне достаточно, и было бы недостойно с моей стороны брать из двух рук сразу, когда одной вполне достаточно. В христианском мире слишком много вдов и сирот, чьи нужды больше моих, и я не хочу отнимать у них средства из вашей казны.
Павел II смотрел на неё несколько секунд, перебирая варианты.
— Кардинал Борджиа весьма щедр, — произнёс он ровно.
И вот здесь Катарина едва не улыбнулась, потому что вчера вечером вице-канцлер объяснил ей всё именно так, как оно сейчас и произошло.
— Кардинал Борджиа, — сказала она, — вчера оказал мне гостеприимство, за которое я буду молиться о нём, но Ваше святейшество, с ним всё гораздо проще.
— Проще? — папа чуть подался вперёд, вслушиваясь в слова королевы.
— Я приехала в Рим вчера, через ворота Сан-Паоло, — Катарина говорила спокойно, — со мной ехала моя придворная дама, её сын, священник и пара верных мне дворян. Нам негде было остановиться и тогда я велела подъехать к первому же дому, какой попадётся нам на пути, и попросить помощи для женщины, оставшейся вечером на улице. Так вышло, что этот дом принадлежал кардиналу Борджиа. Он вышел сам, узнал, кто перед ним, и предложил мне кров, так что не могу же я упрекать иерарха Церкви за то, что он не выгнал вдову на ночь глядя?
Похожие книги на "Тот, кто дёргает за все нити (СИ)", Распопов Дмитрий Викторович
Распопов Дмитрий Викторович читать все книги автора по порядку
Распопов Дмитрий Викторович - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.