Тот, кто дёргает за все нити (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович
— Первый попавшийся дом, — медленно повторил Павел II, не веря ни единому слову королевы.
— Именно так, Ваше святейшество, — та пожала плечами, — я в Риме впервые и не знаю здесь ни улиц, ни имён.
Папа пожевал толстые губы.
— Тогда кто же, — спросил он наконец, — содержит ваш двор?
— Маркиз де Мендоса, — просто ответила Катарина, — думаю вы его не знаете, он просто молодой кастильский дворянин.
Катарина внезапно с внутренним удивлением увидела, как произнесённое имя ударило по лицу папе, слово перчаткой.
Внешне это не выразилось никак, Павел II не шевельнулся, не переменился в лице, не сжал подлокотник, но он замолчал ровно на то время, какое ей позволило понять, что это имя он, наоборот, знает даже слишком хорошо.
— Маркиз де Мендоса, — наконец сказал он, переварив новость, — и сколько он вам предложил? Больше или меньше, чем я?
— Чуть больше, Ваше святейшество, — ответила Катарина, опасаясь следующего вопроса, который конечно же последовал.
— Могу я узнать точные цифры, мы ведь с вами откровенны, дочь моя, — сказал он так, что Катарина Косача вынуждена была ответить.
— Пять тысяч флоринов, — Катарина не стала лгать в том, что можно было проверить за неделю, — выплачиваемых дважды в год и первую выплату я получила ещё в Рагузе.
Павел II замолчал, потом протянул руку и взял одну из монет со своего стола, повертел её и положил обратно, а Катарина поняла, что он делает это не потому, что ему нужна монета, а потому, что ему нужно несколько секунд прийти в себя.
— Пять тысяч флоринов в год, ежегодно, за вдову без королевства, без войска и без единого замка, — папа поднял холодный взгляд на королеву, — никто не платит пять тысяч флоринов в год из милосердия.
— Ваше святейшество, простите, но маркиз показался мне именно таким человеком, — ответила она с внутренней усмешкой.
— Скажите мне, дочь моя, — Павел II снова взял себя в руки и заговорил спокойно и размеренно, — давно ли вы знакомы с маркизом?
— С августа прошлого года, Ваше святейшество.
— И как же вы с ним познакомились? — продолжил допытываться он.
— Он приехал ко мне в Рагузу сам, — ответила Катарина, — прислал своего человека спросить, приму ли я его, а на другой день явился лично. Он сказал, что идёт воевать с османами, и просил моего благословения, поскольку, как он выразился, идёт мстить за то, что сделали с моим домом, и я его конечно благословила.
Она произнесла это ровно, глядя папе в глаза, и всё сказанное было чистой правдой. Правда она упустила три дня переговоров и три экземпляра договора, но если папа захочет, пусть до всего докопается сам, она не будет давать ему в руки ничего, что заденет кардинала Борджиа или маркиза де Мендосу, не своими руками точно.
— И вы просто потом расстались, — иронично закончил за королеву, сам папа.
— Ваше святейшество, за три года ко мне приходило множество людей. Одни хотели получить от меня услугу, другие рассказывали мне, как они отобьют Боснию, если я дам им денег, которых у меня не было. Маркиз де Мендоса был первым и пока единственным, кто пришёл ко мне не за чем-то, а с кораблями, которые уже были построены и солдатами, которые были готовы воевать и за честь моего королевства тоже. Так что, конечно, я его благословила.
Павел II смотрел на неё, и она видела, что он ей не верит.
— Он воюет и сейчас? — поинтересовался папа.
— Насколько мне известно, да, Ваше святейшество. Я узнаю о нём только от купцов, как и все.
— И что говорят купцы?
— Что он воюет весьма успешно, — Катарина чуть склонила голову, — это всё, что мне о нём известно.
Папа хмыкнул.
— Вы умны, дочь моя, — с этими словами Павел II некоторое время молчал, глядя в огонь и размышляя про себя.
«Возможно конечно, назначить ей содержание всё равно, невзирая на отказ, и это выглядело бы благочестиво, но она примет его уже как милостыню, а не спасение и не станет от этого зависимой от меня. У неё есть пять тысяч в год от человека, который и здесь оказался снова замешан, пока по неизвестной для Павла причине. Самое скверное в этой ситуации было то, что он, наместник Христа на земле, только что предложил вдове и мачехе короля-мученика кров и хлеб, но получил вежливый отказ, потому что о ней позаботился какой-то девятый сын кастильского дома. Если об этом заговорят в Риме, а об этом обязательно заговорят, то говорить будут точно не о его щедрости к бедной мученице за христианскую веру».
— Что же, — решил он наконец, после минуты раздумий, и голос его был снова почти отеческим, как при начале встречи, — мы не станем принуждать вас, дочь моя, но наше предложение остаётся в силе. Если обстоятельства ваши переменятся, если помощь, на которую вы рассчитываете, вдруг иссякнет, то двери Апостольского дворца для вас будут всегда открыты, помните об этом.
— Я буду помнить, Ваше святейшество, — Катарина склонила голову, — и буду молиться, чтобы мне не пришлось воспользоваться вашей добротой.
— Молитесь лучше о другом, — Павел II поднялся, показывая, что разговор окончен, — молитесь о ваших детях, поскольку их судьба заботит нас не меньше вашей.
Катарина замерла на мгновение.
— Ваше святейшество что-то знает? — тихо спросила она.
— Мы знаем не больше вашего, — папа помолчал, — но мы будем спрашивать, поскольку османы иногда торгуют пленниками. Редко теми, кого не собираются отдавать, но это долгая работа, дочь моя, и она требует терпения и средств.
«И средства эти я тебе с удовольствием дам, — договорил он про себя, — если ты придёшь за ними ко мне, а не к этому кастильцу».
Он протянул руку, и Катарина, опустившись на колено, поцеловала кольцо.
— Благодарю вас, Ваше святейшество.
— Ступай с миром, дочь моя.
Дверь за королевой закрылась, а Павел II постоял посреди комнаты, потом подошёл к столику, и молча взял в руку драгоценный камень, с силой сжал его, так чтобы грани впились в ладонь.
— Пять тысяч флоринов в год, — наконец произнёс Павел II вслух, — за что ты, платишь, сын мой, женщине, у которой ничего нет?
Ответа на этот вопрос не было, но венецианец, тридцать лет проведший среди счетов и товаров, знал совершенно точно: столкнувшись с делами и поступками маркиза де Мендоса, было бы наивно верить в его щедрость, поскольку он был не тем человеком, который просто кидает деньги на ветер, и если он за что-то заплатил, то значит папа просто пока не знает об этой причине.
Он протянул руку и позвонил в небольшой серебряный колокольчик.
— Позовите кардинала Эроли, — сказал он вошедшему секретарю, — и найдите мне всё, что есть в наших книгах о доме Котроманичей. Вообще всё: родословные, браки, завещания, буллы и пришлите ко мне того, кто вёл переписку с королевой Боснии последние три года.
Секретарь поклонился и вышел, а Павел II вернулся к креслу, сел и снова стал смотреть на огонь.
«Ты что-то у неё купил, кастилец, только я пока не знаю, что, — подумал он спокойно, — а когда я узнаю это, посмотрим, чья цена будет выше».
Глава 26
19 декабря 1465 A. D., Апостольский дворец, Рим, Папская область
Кардинал Эроли пришёл через три дня, вечером, и Павел II понял всё, ещё до того, как тот раскрыл рот, поскольку старый юрист выглядел довольно и нёс отдельно толстую кипу документов под мышкой, но в руке держал только несколько листов.
— Нашли, — произнёс папа, показывая ему на кресло.
— Нашёл, Ваше святейшество, — Берардо Эроли положил все документы на стол, остался стоять, а папе протянул лишь то, что держал в руках, — я принёс вам, как вы просили все запрошенные документы, но думаю, вам будет достаточно только этого, я нашёл его в реестрах апостольских нотариусов за август прошлого года. Всё внесено как положено, с указанием сторон, места, свидетелей, копию я снял собственноручно, а книгу реестра велел никому не выдавать без вашего согласия.
Похожие книги на "Тот, кто дёргает за все нити (СИ)", Распопов Дмитрий Викторович
Распопов Дмитрий Викторович читать все книги автора по порядку
Распопов Дмитрий Викторович - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.