Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Но, к сожалению, были определённые границы в степени свободы действующего сотрудника Главного разведывательного управления. Про день рождения своего друга ты не обязан ничего докладывать, но только в том случае, если там не было серьёзных иностранцев.

Тот же самый Мартин, что сидел за столом напротив, подполковника абсолютно не волновал. Студент из ГДР, который, по определению, ничего особенно важного сказать на этом мероприятии не сможет, чтобы вообще стоило писать хоть какой‑то отчёт. Тем более что он почти непьющий. О нем писать – это просто бумагу марать.

Но иностранец в ранге чрезвычайного и полномочного посла, пусть и дружеского государства… Всё, из-за него выбора у Гончарова не было. Что изрядно попортило ему прежнее великолепное настроение: придётся ему после писать отчёт со всеми подробностями всего того, что будет связано с этим самым послом. Никуда он не денется. А ведь Ивлев его друг, и писать отчет о его дне рождения, на который он же его и пригласил, ему, конечно же, не хотелось…

Но придется, потому что, само собой, присутствие посла на такого рода неформальном мероприятии тайной точно не останется. Не так и часто иностранные послы на дни рождения к советским гражданам ходят. Слухи пойдут и обязательно дойдут и до ГРУ. И, не дай бог, там кто‑то узнает, что на этом же мероприятии был подполковник ГРУ, который, собака такая, ни слова об этом не сообщил. Мало того, что тут же с работы вылетит, так ещё и с позором.

А Гриша считал, что в отставку с позором он точно не должен уходить. Много он для своей страны сделал, чтобы так свою карьеру в ГРУ заканчивать. Надо до конца оставаться профессионалом.

Правда, настроение его снова скакнуло вверх, когда к стулу рядом с ним подошла эффектная ухоженная женщина лет сорока с явными призраками немалого интеллекта на лице.

Гриша тут же, как будто его пружина толкнула, подскочил со своего стула и помог даме устроиться за столом, придвинув ей стул. Та благосклонно улыбнулась, и он смог уделить ей некоторое внимание, пока не появился тот самый Ландер, про которого предупреждал Паша.

Глава 21

Москва, Гавана

Подполковник ГРУ тут же приступил к выполнению второй задачи на это вечер. Попросил Паша проследить за Ландером, он с этим справится. Но для того, чтобы потом главного редактора «Труда» эффективно контролировать, для начала нужно было с ним подружиться. Так что на несколько минут Григорий отвлёкся от Эммы Эдуардовны.

Почуяв, что от соседа по столу пахнет кубинским ромом, он тут же сказал главному редактору:

– Я считаю, что хорошо выдержанный кубинский ром является напитком интеллектуалов.

Ландер тут же взглянул на него с одобрением и горячо поддержал этот тезис. Странно было бы, если бы иначе отреагировал.

Затем Гриша сообщил, что работает преподавателем в Военно-дипломатической академии. Ландер тут же его спросил, как он оценивает настрой своих слушателей. Готова ли Советская армия защищать свой народ?

Гриша заверил Ландера:

– Армия страну никогда не подведёт. Если надо будет показать кому‑нибудь кузькину мать, то она это непременно сделает.

Ландер обрадовался и тут же предложил:

– Давай скажем за это тост!

Пусть ещё никто и не начал отмечать официальное мероприятие, но и водка, и коньяк на столе уже имелись. И Гриша охотно поддержал предложение главного редактора «Труда».

Чем быстрее проблемный товарищ допьётся до состояния «риз», тем легче будет его потом контролировать. А сейчас он свой ранее выпитый кубинский ром заполирует коньячком. Напитки, что не очень сочетаются, вступят в конфликт, и где‑то минут через тридцать – сорок он уже лыка не будет вязать.

А Паша ему ещё и телефончик оставил секретный таксопарка, по которому таксист с гарантией даже предельно бухого товарища доставит куда надо, без всяких проблем, и даже двадцать рублей ему дал, учитывая, что этого Ландера нужно будет ещё и в квартиру затащить.

Гриша с уважением отнёсся к тому, насколько Ивлев продуманный, когда тот ему ещё и домашний адрес главного редактора сообщил, сказав, что добыл его у журналистки, что сегодня тоже на мероприятии будет.

Журналистка, кстати говоря, тоже внешне была совсем ничего, не хуже Эммы Эдуардовны. Но когда она зацепилась с одной из своих соседок язычком и начала тараторить, не затыкаясь, Гриша слегка поморщился. Женщин, которые много говорили, да еще и с такой скоростью, он просто‑напросто долго не выдерживал.

Значит, с его приоритетами на этот вечер всё понятно: хорошо отдохнуть, проконтролировать Ландера, чтобы какой‑нибудь ерунды не сделал ненужной, и посвятить всё остальное внимание Эмме Эдуардовне.

Эта красивая женщина, в отличие от него, вовремя в аспирантуру поступила и кандидатскую диссертацию защитила. И он был совершенно ею очарован, когда узнал, что она уже и докторскую дописывает.

«Вот это женщина! Вот это дисциплина и целеустремлённость!» – восхищённо подумал он.

***

Москва, ресторан «Гавана»

Едва посол сел на своё место, и все выпили, тут же с места подскочил Ландер. Я так и думал, что выступление кубинского посла для него станет триггером, как и любое упоминание о Кубе. Ну а как же, родина его любимого рома…

Главред «Труда» начал говорить длинный путаный тост о том, чем важна Куба для Советского Союза, Советский Союз для Кубы и Павел Ивлев – и для Кубы, и для Советского Союза.

Ладно, до поры до времени это было даже немножечко смешно. По крайней мере, люди с улыбками переглядывались между собой, слушая всё это. Но тут Ландер перешел на намного более скользкую тему:

– И когда наш общий с Павлом Ивлевым товарищ Фидель Кастро решительно одобрил ту публикацию в «Труде», в которой фактически излагал доктрину молодого кубинского государства…

Я понял, что дальше может последовать что‑нибудь весьма опасное. У кубинского посла и так уже глаза расширились, когда он услышал про «нашего с Ландером общего друга Фиделя Кастро».

Наверное, у меня лицо как‑то изменилось, потому что Гриша тут же вскочил, приобнял Ландера по‑дружески за плечи, заставив того удивиться и замолчать, и громко, чётким голосом заговорил:

– Всецело поддержу товарища Ландера! Это гениальный журналист и выдающийся главный редактор одной из важнейших советских газет. Его добрые слова о Павле Ивлеве растрогали меня. Именно товарищ Ландер и воспитал из Павла настоящего журналиста.

Но я, товарищ Ландер, хотел бы кое‑что ещё добавить. Помимо гражданской журналистики есть же ещё и военная журналистика. Товарищ Ландер, вы же уважаете военных журналистов?

Ландер без всякого сомнения это подтвердил энергичным кивком.

– Вот, товарищ Ландер, опять вы в точку попали! Давайте же выпьем и за военных журналистов, и за гражданских журналистов! И за выдающихся представителей журналистики, в том числе именинника, который присутствует на этом мероприятии!

Ландер под напором Гриши уже явно и позабыл, о чём собирался сказать. Ну и, естественно, он не мог не выпить и за гражданскую журналистику, и за военную журналистику, ну и, само собой, за именинника.

Поднял одобрительно бровь, когда Гриша посмотрел снова на меня, пока все пили. Тот слегка дёрнул губой, мол: «А что ты ожидал? Работает профессионал!»

Да, с Гришей явно можно идти в разведку. Хотя тут, скорее, нужно иначе формулировать: Гриша, как сотрудник ГРУ, имеет полное право ходить в разведку, это мне надо заслужить честь ходить в разведку с ним.

На этой мысли я понял, что как‑то далеко уже слишком зашёл в таких вот размышлениях, и стоит, наверное, лучше сосредоточиться на дальнейшем течении проводимого мероприятия.

***

Москва, ресторан «Гавана»

Полина, с огромным удовольствием придя с Витей Макаровым на день рождения его друга Ивлева в качестве его подруги, ловила несколько удивлённые взгляды его друзей на себе, когда Витя их ей представлял.

Они заранее с Витей уговорились, что она будет играть роль его девушки. Он очень ее просил выручить его, чтобы не позориться перед друзьями. А её саму это более чем устраивало.