Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Коста опасался, что в этом случае крёстный отец будет так разъярён, что ему и не понадобятся никакие доказательства, что в похищении замешан он, Коста.

Он просто отдаст приказ схватить его, притащить и бить до тех пор, пока он сам во всём не признается.

Так что гостиница точно не была хорошим вариантом для реализации задуманной им идеи. Напротив, она была откровенно плохим вариантом.

Впрочем, Коста быстро придумал, как решить проблему с бдительностью телохранителей Альфредо. Что касается слежки, то он её просто‑напросто отменил. Никто больше за машиной Альфредо и его телохранителей не ездил.

Вместо этого он приказал расположить наблюдательные посты около всех ресторанов, в которых когда‑либо появлялся Альфредо со своими телохранителями.

На эту идею его, кстати, натолкнул неприятный опыт захвата его собственного завода. Когда он задним числом собирал информацию о том, как тот был организован, чтобы понять, не предал ли его кто-то из его людей, удалось выяснить, что за заводом долго наблюдали какие-то подозрительные люди. Они сняли квартиру, из которой было видно проходную и маршруты охраны, и исчезли в ту же ночь, когда завод был захвачен.

Ну что же, этот полезный опыт теперь будет использовать и он сам. Просто в силу специфики его операции, наблюдателей потребуется намного больше.

Всё, что от них требовалось, – позвонить немедленно, как они засекут Альфредо с его телохранителями, и сообщить, где именно он находится.

Ну а дальше уже можно было посылать людей для его захвата.

Коста подготовил бригаду из пяти своих самых сообразительных бойцов. А во главе её поставил своего помощника. Вооружиться велел пистолетами и на всякий случай захватить и лупары. Но лупары велел использовать только в крайнем случае. Всё же это оружие, которое наиболее активно используется именно Коза Нострой для сведения счетов со своими врагами.

Так что он велел своим людям пользоваться только пистолетами. Как иначе‑то, если надо выдать себя не за сицилийцев? Само собой, что оружие надо использовать, не популярное на Сицилии?

Коста решил, что операцию проведёт этим вечером. Хватит уже тянуть – все уже готовы. Теперь осталось только дождаться звонка от одного из его наблюдателей, и отряд может уже и выезжать.

Наблюдатель позвонил в половине шестого:

– Альфредо с телохранителем приехали в ресторан «Рыба‑меч».

Повесив трубку телефона, Коста велел:

– Всё, ребята, погнали. Удачи вам. Позвоните мне, как сделаете дело.

Для того чтобы допрашивать Альфредо, он уже и место хорошее подобрал – небольшой заброшенный винный заводик. Сверху там была сплошная разруха, а вот подвал, в силу особенностей этого производства, был ещё в прекрасном состоянии.

Завод разорился в прошлом году, так что всякие бродяги ещё не успели узнать про это место и облюбовать его для своих посиделок. Идеально для его целей.

Как только Альфредо захватят и доставят туда, он немедленно отправится его допрашивать…

***

Москва, ресторан «Гавана»

Боянов и Вишневский, войдя в холл ресторана «Гавана» и увидев, что вслед за ними в ресторан заходит Андрей Миронов, были очень удивлены таким приятным совпадением. Конечно, они были знакомы – всё же в одной театральной среде вертятся. Но с таким великим артистом, если ты администратор серьёзного театра, никогда повстречаться дополнительно лишним не будет.

Они и так, в принципе, уже опаздывали на день рождения к Ивлеву. И, переглянувшись, безмолвно решили, что ещё немножко вполне можно и опоздать.

Боянов, улыбаясь, подошёл к Миронову:

– Андрей Александрович, какими судьбами здесь?

– Здравствуйте, Михаил Алексеевич! Да вот к другу пришёл на день рождения, – ответил Миронов.

– И кто же этот счастливчик? – спросил Вишневский.

– Молодой драматург Павел Ивлев, – ответил Миронов.

Боянов и Вишневский обменялись изумлёнными взглядами: такого ответа они услышать не ожидали. Только сейчас Боянов подумал о том, что возможно, появление Миронова в театре на пьесе Ивлева не было случайностью. Вроде как Ивлев что-то говорил о какой-то случайной встрече с Мироновым на мероприятии в каком-то посольстве, где ему рассказал про свою постановку. Но к случайным знакомым звезды кино и театра отмечать день рождения не ходят. Неужто они друзья, получается? Вот же Ивлев, молчал как партизан всё это время!

Боянов был неплохим администратором, так что у него в голове тут же моментально и схема закрутилась, как он может эту встречу использовать. Конечно, ему очень хотелось любыми путями такого популярного артиста, как Миронов, к себе в театр заполучить. «Ромэн», все же, несмотря на определенную известность, не входил в число самых популярных театров Москвы, что уж тут врать самому себе. Но если удастся любыми путями хотя бы в одной из пьес Миронова в актёрский состав включить, все может измениться. Так что, пока они сдавали в гардероб пальто, он тут же и приступил к реализации своей задумки.

– Андрей Александрович, может быть, вы знаете, что нас японцы пригласили в Токио с премьерой нашей пьесы?

– Да, знаю. Супруга Павла Ивлева мне сказала, – кивнул Миронов. – С чем я вас, коллеги, сердечно и поздравляю. Это большой успех для вашего выдающегося театра.

– У меня вот, Андрей Александрович, появилась очень интересная мысль, которая, возможно, вас заинтересует. – сказал Боянов. – Так уж получилось, что одна из ролей в той самой постановке, что мы в Токио повезем, у нас отыгрывается не совсем тем актёром, который по типажу подходил бы с нашей точки зрения. Но просто не было у нас никого более подходящего под этот типаж. Но, с другой стороны, смотрю я на вас и прекрасно понимаю, что вы могли бы в эту роль прекраснейшим образом вписаться. Как вы смотрите на то, чтобы подключиться к работе нашей труппы и оказать нам честь в феврале вместе с ней посетить столицу Японии? Я, к сожалению, не знаю, приходилось ли вам уже выступать ранее на японских подмостках?

Боянов, конечно же, прекрасно понимал, что Андрей Миронов не лыком шит и тут же поймёт, что, естественно, с актёрами в театре «Ромэн» всё в полном порядке. И ту роль, что ему предлагают, играет именно тот человек, которого и выбрали, и сочли полностью подходящим для неё. Так что это всего лишь заход Боянова в его адрес – с тем, чтобы соблазнить его на работу в театре «Ромэн», учитывая эту достаточно интересную для любого советского актёра возможность выехать на недельные гастроли в Японию.

Но, естественно, что кто же всё это прямым текстом будет излагать? В театральной среде так дела не делаются.

Умные люди с обеих сторон друг друга, естественно, поняли полностью.

Андрей Миронов улыбнулся и ответил:

– Это очень интересное предложение, товарищ Боянов. Давайте я подумаю над ним пару дней, а потом мы с вами созвонимся.

Конечно, Боянов понимал, что такой востребованный актёр, скорее всего, ему в его предложении откажет. Может, даже побоится, что даже к временной работе в «Ромэне» негативно отнесутся в его родном коллективе – в Московском академическом театре сатиры.

Там же есть своё руководство. Естественно, оно ревнует своего актёра к любым другим театрам. Так‑то, может, конечно, и поймут, что это всего лишь временная подработка – для того, чтобы выехать в Японию. Подобного рода возможности высоко ценились в творческой среде.

Не у всех и была в целом возможность выехать за рубеж, а уж Япония… Это же ещё и большая экзотика! Попробуй ты в Японию съездить и выступить там на театральных подмостках. Это тебе не какая‑нибудь Польша или Болгария, в которые, кстати, тоже достаточно не так уж просто и попасть с астролями. Из Японии и сувениры всякие экзотические привезёшь, и множество историй, которые потом с огромным интересом все твои друзья и знакомые будут выслушивать на различного рода посиделках.

Но все же Боянов надеялся, что раз уж Миронов с Ивлевым являются друзьями, это, естественно, повышает шансы, что популярный артист всё же согласится принять хотя бы даже временную роль в постановке по пьесе Ивлева, которую они ему предложили. А там, глядишь, как-то удастся его убедить не бросать эту роль и после возвращения с японских гастролей…