Но нет… не одумался этот тип.
Из-за двери доносился гул телевизора. Орали комментаторы, перекрывая друг друга, ревела толпа. Было ясно, что матч продолжался, и всё внимание хозяина квартиры было там, по ту сторону экрана.
Вот же, блин, фанат.
— Он не откроет… — прошептала Алёна. — Зря вы всё это затеяли… у меня муж в такие моменты становится прямо полным придурком…
Я бы тут подобрал другие эпитеты, ну да и ладно. Постучал в дверь — сильно, от души, так, чтобы звук пробился даже сквозь телевизионный гул.
Но и теперь никакой реакции не последовало.
Я постучал ещё раз. Увы, с тем же результатом.
Тогда я зажал кнопку звонка и не отпускал её несколько секунд, пока по всей лестничной клетке не разлилась пронзительная, противная трель. Но и это не помогло.
Телевизор за дверью продолжал орать, матч шёл своим чередом, а открывать дверь нам никто явно не собирался.
Я видел, как всё это время Алёна держалась чуть в стороне, прячась за меня. По её напряжённой позе было понятно — она всерьёз считает, что муж сдержит своё слово. Стоит двери открыться и ей показаться на пороге — и он сразу возьмётся за нож.
Я, конечно, всех этих подробностей до конца не знал. Однако оснований не верить Алене у меня не было. Под градусом люди и не такое удосуживались вытворять. А страх в её глазах был слишком настоящий, чтобы списывать его на страхи и фантазии.
Но как говорится, кто предупреждён — тот вооружён. Если что, я тоже грудью встречать вражину не буду.
Однако ни после повторного стука, ни после очередного звонка ситуация не изменилась. Телевизор за дверью продолжал орать, а хозяин квартиры по-прежнему игнорировал всё иное. И если мы не хотим трезвонить до ночи, то придётся искать другой способ.
Какой?
Самый очевидный вопрос в таких случаях — как попасть в квартиру, когда входная дверь заперта.
— У тебя решётки на окнах есть? — уточнил я у бывшей соседки, прикидывая варианты.
— Нет… — призналась она. — Одно время стояли, а потом мы их всё-таки сняли.
— Тогда пойдём, посмотрим на окна, — предложил я без лишних объяснений.
Алёна спорить не стала. Мы вышли из подъезда, снова обошли дом и подошли к окнам её квартиры, выходившим во двор. Я остановился, внимательно осматривая фасад.
Расчёт был простой. Когда человек под градусом, он вполне может оставить окно на проветривание. Чтобы пустить свежий воздух, особенно если в квартире душно, телевизор орёт, а спиртное поглощается львиными дозами.
Всё оказалось именно так, как я и предполагал. Одно из окон было приоткрыто, и при должной сноровке никаких особых проблем с тем, чтобы попасть внутрь, не возникнет. Рядом с окном шла водосточная труба — удобная, крепкая, как будто специально поставленная для таких случаев.
Впрочем, чему тут удивляться. Я слишком хорошо помнил этот дом, знал, где и что в нём находится. И всё это выглядело не неожиданностью, а, скорее, подтверждением старых знаний.
— И вы что… полезете туда? — с придыханием спросила Алёна, глядя на окно широко раскрытыми глазами.
— Ну, как ты видишь, — ответил я, — других вариантов у нас с тобой нет.
Алёна, кутаясь в халат, заметно поёжилась, будто только сейчас поняла, как ей холодно и как хочется домой. Я же не стал тратить время на разговоры. Подошёл к приоткрытому окну, взялся за холодную трубу и, придерживаясь за неё, аккуратно приподнялся, рассчитывая движения так, чтобы не сорваться и не наделать лишнего шума.
Изловчившись, толкнул створку, открыл окно пошире, которое благо было не пластиковое, а обычное деревянное и, опершись на подоконник, перелез внутрь. Неловкого грохота не получилось — я оказался в квартире почти бесшумно.
Прямо на кухне.
Взгляд сразу упал на пепельницу, стоявшую на столе, забитую окурками до краёв. На кухне царил полный бардак, какой обычно способен устроить такой вот мужчина: грязная посуда в раковине, брошенные где попало тарелки, липкие пятна на столе.
Логово самого алкоголика находилось в соседней комнате. Оттуда на полной громкости орал телевизор: трибуны, комментаторы, дудки.
Прежде чем идти туда, я прихватил с кухни скалку. Иногда это очень полезная штука, особенно когда нужно объяснить непонятливому человеку, в чём именно он неправ. Аргумент, который не требует долгих слов.
И если у этого придурка действительно были мысли о том, чтоб взяться за нож, то идти в его логово с пустыми руками было бы с моей стороны как минимум опрометчиво. А скорее — просто глупо. Так что я перехватил скалку поудобнее и только после этого зашел в комнату.
Картина, открывшаяся перед глазами, была удручающей. Бардак здесь царил ещё больший, чем на кухне. Такой, будто после поражения любимой команды хозяин решил устроить полномасштабный разнос. А заодно выместить злость на всём, что попадалось под руку. Вещи были разбросаны по полу, тумбочки перевёрнуты, а одна из стен с белыми обоями действительно оказалась испачкана рыбой.
Запах стоял соответствующий. Воняло селедкой и выпивкой так, что это амбре било в нос сразу и без предупреждения. Кусочки рыбы валялись на полу, раздавленные, размазанные, будто по ним прошлись несколько раз.
Я невольно отметил, что удивительно, что Алёна сама не взялась за какой-нибудь половник. Взять мою родную бабку — если б кто учинил такой разгром, уж она бы виновника отходила, будь это хоть дед, хоть инопланетянин залётный, а потом выдала бы тряпку и ведро. А ведь убирать весь этот бедлам болельщик явно не будет. Нет, корячиться с этим безобразием теперь предстояло моей соседке.
Как в этом хаосе уцелел сам телевизор, на экране которого всё ещё шёл футбольный матч, для меня было отдельным и, признаться, довольно загадочным вопросом. Вокруг перевёрнутые вещи, куски рыбы, тумбочка разодрана с мясом, а телевизор — целый и невредимый.
Да разве это телевизор — казалось, что часть стены заговорила, такой он был удивительно плоский и яркий. Ну, не вся стена, но хороший такой кусок — примерно треть. Картинка была такой чёткой и живой, что создавалось ощущение, будто ты вообще не в комнате стоишь, а сидишь где-то на трибуне стадиона. Причем в самом центре событий, окружённый ревом толпы и витающим прямо в воздухе напряжением игры.
Я перевёл взгляд с экрана на диван, стоявший прямо напротив, и увидел самого виновника торжества. Мужик развалился на диване и… храпел. Громко, с надрывом, абсолютно отключившись от всего происходящего вокруг.
Вот же, блин, человек два уха. Жена, считай, полуголая на улице мёрзнет, а этому хоть бы хны.
Я уже хотел продолжить этот внутренний монолог, но резко оборвал себя, потому что вдруг узнал напившегося мужика. Лицо, пусть и опухшее от алкоголя, было чертовски знакомым.
— Костик Филимонов… блин, — изумлённо пробормотал я.
Ну конечно. Он жил несколькими этажами выше. Я прекрасно его помнил. Даже тогда, тридцать лет назад, он шатался непутёвым… И, надо сказать, репутацию эту заработал не на пустом месте. Судя по тому, что я видел сейчас, за годы моего отсутствия мозгов у Кости явно не прибавилось. Скорее, наоборот — всё, что было, благополучно утонуло в алкоголе и таких вот «футбольных вечерах».
А персонажем он был ещё тем. Помню, его отец, Александр Львович, в своё время сам написал на собственного сына заявление в милицию. Просто потому, что больше терпеть выходки своего сыночка уже не мог.
Тогда Костя вынес из родительского дома, что только смог. Золото, деньги, хрусталь и вообще всё, что плохо лежало и что можно было хоть за какие-то деньги продать. Родной дом для него стал не домом, а складом трофеев.
Как же это Алёна, которая в те времена считалась настоящей принцессой-недотрогой, выбрала именно этого человека себе в спутники жизни? Он что, ей уже тогда ножиком угрожал, потому и согласилась? Хотя, как говорится, пути господни неисповедимы. Или, если проще, люди иногда делают такие выборы, которые потом сами же не могут объяснить.
