Тяжелый случай (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка"

Он широко улыбнулся:

— Весь Светлоярск с нетерпением ждет этого события, Анна Викторовна. — Однако глаза оставались внимательными. — Признаться, мы опасались, что в связи с вашим нездоровьем бал не состоится.

— Губернаторский дом не может обмануть ожидания общества. Поэтому я очень обрадовалась, когда мне доложили о вашем визите. Мне до крайности нужен ваш совет.

— Мой совет? Когда ваш супруг столь блистательно руководит губернией?

Интересно, кто решал вопрос с прислугой в прошлый раз? Не Андрей, точно. Андрей подписывал счета не вчитываясь. Не Степан, иначе он вчера сказал бы мне: «Не извольте беспокоиться, барыня, с людьми я все решу», и не Тихон по той же причине. Значит, экономка. И выходит, я снова вторгаюсь туда, с чем она прекрасно справлялась до сих пор. Не дать ли мне заднюю, пока не поздно? Предводитель дворянства по определению не может быть добрым дяденькой, оказывающим услуги направо и налево по широте душевной. Это политик. По формальному статусу практически равный губернатору — просто у них разные сферы влияния, но с огромным неформальным весом.

Обратиться к нему напрямую значит признать, не словами, но действием — жена губернатора, следовательно, и сам губернатор считает Корсакова достаточно важной фигурой и превращает губернаторский бал в публичный мост между двумя центрами силы в губернии. Государственной властью, которую олицетворяет Андрей. И местным дворянством в лице его предводителя.

Поэтому я просто обязана попросить его об услуге.

— Андрей Кириллович служит губернии, и служит блестяще, насколько я могла слышать от уважаемых людей. Он оказал мне честь, доверив подготовку бала. — На лице Корсакова промелькнуло изумление, я улыбнулась с самым невинным видом. — Не хотелось бы оказаться недостойной его доверия.

А еще, если Корсаков возьмется мне помогать, это станет сигналом обществу: губернаторша вменяема.

О том, что слуги в отчетах экономки стоили столько, будто они регулярно обслуживали приемы у английской королевы, промолчим. Возможно, столько квалифицированной прислуге и платят — учитывая количество.

— Вы как никто другой знаете, чего стоит организовать такой прием. Балы дворянского собрания всегда безупречны.

Корсаков склонил голову, принимая комплимент.

— Наша прислуга расторопна и преданна, однако ее не хватит для обслуживания события такого масштаба. Судите сами, только на перемену посуды больше тридцати человек. — Я позволила себе легкий вздох человека, который подсчитал и ужаснулся. — Нанимать людей наугад я не рискну. Один неловкий лакей, одно упавшее блюдо, и пятно останется не на дамском платье, а на репутации губернатора и всей губернской власти.

— Это было бы крайне неприятно, — кивнул Корсаков. — Вам нужны те, кто уже работал на таких приемах.

— А таких людей знаете только вы.

Разумеется, предводитель дворянства не будет сам обегать окрестные ресторации. Однако и дворянское собрание не может позволить себе держать в штате полсотни обученных официантов, а потому Корсаков знает, кому это поручить и с кого спросить.

Корсаков молчал, но тон этого молчания изменился.

— Еще одно. — Я на мгновение опустила глаза, прекрасно понимая, какое впечатление этот жест произведет на мужчину напротив. — Мне нужен распорядитель бала. Опытный, знающий порядок проведения больших вечеров. Я могу организовать подготовку, но вести бал должен тот, кто делал это не раз. Здесь мне не хватает ни опыта, ни… — я улыбнулась, — ни мужского голоса, способного перекрыть оркестр.

Признать слабость, но так, чтобы она выглядела обаятельно, а не жалко. Дать понять, что я сознаю ограниченность своих возможностей. С такими людьми проще вести дела, чем с теми, кто берется за все и заваливает половину, — это знает любой опытный руководитель, а Корсаков избирался не в первый раз.

— Распорядитель, — задумчиво повторил он.

Во взгляде появилось выражение человека, пришедшего в зоопарк посмотреть на забавную зверушку и обнаружившего, что зверушка работает главбухом.

— Вы ставите передо мной интересную задачу, Анна Викторовна. — Его губы дрогнули в полуулыбке. Бархатный голос зазвучал чуть более доверительно. — Разумеется, я не могу отказать вам. Счел бы за честь услужить вашему дому. Дворецкий дворянского собрания знает в городе каждого толкового официанта. Мне прислать его к вам?

— К Степану. Мне доложат. Я вам очень признательна, Алексей Дмитриевич.

Его брови на миг взлетели, но лицо тут же вернуло привычное выражение светской доброжелательности.

— Что касается распорядителя. Позвольте предложить вам Петра Ильича Завьялова. Он вел наши рождественские и пасхальные балы последние шесть лет. Человек с безупречной репутацией и, что немаловажно, с голосом, способным перекрыть не только оркестр, но и споры за карточным столом.

Улыбка. Ответная шутка — он принял мой тон. Хорошо.

— Вы нас просто спасаете. Уверена, Андрей Кириллович тоже не забудет дружеского участия дворянства губернии в вашем лице.

— Не стоит, для меня честь оказать вам услугу, — отмахнулся он, хотя мы оба сознавали: счет записан и будет предъявлен в свое время.

Корсаков выдержал легкую паузу.

— Анна Викторовна, позвольте поинтересоваться, как обстоят дела с убранством залов?

— Признаться, о цветах для залов я еще не думала. Боюсь, в это время года найти живые цветы в Светлоярске будет нелегко, так что обойдемся искусственными.

Корсаков снисходительно, но с явным удовольствием улыбнулся. Ему предоставили идеальную возможность блеснуть.

— Анна Викторовна, масленичный бал — это преддверие весны. Негоже губернаторскому дому встречать гостей искусственными цветами. Позвольте мне… в качестве скромного подарка в честь вашего счастливого выздоровления взять на себя заботу об украшении главной залы. Цветы из моей оранжереи будут к вашим услугам.

Я искренне, без всякой фальши улыбнулась в ответ. Скинутая с плеч проблема прислуги и бюджета на цветы стоила десятка искренних улыбок.

— Алексей Дмитриевич, я начинаю понимать, почему вас выбирают не в первый раз. Я принимаю ваш дар с огромной благодарностью. Уверена, что…

Дверь в малую гостиную приоткрылась.

Мы оба повернули головы. На пороге стоял Андрей.

Одет безупречно. Лицо — спокойное, непроницаемое, то самое губернаторское лицо, которое, наверное, снилось в кошмарах половине чиновников губернии.

Только чуть бледнее обычного. И все же — не знай я, что этот человек полчаса назад требовал у камердинера коньяк, чтобы прийти в себя, я бы ничего не заметила.

— Алексей Дмитриевич. Рад видеть.

Корсаков поднялся навстречу губернатору.

— Андрей Кириллович! Зашел засвидетельствовать почтение вашей супруге. И, признаться, был очень обрадован. Слухи о тяжести недуга Анны Викторовны оказались сильно преувеличены горожанами.

Андрей перевел взгляд на меня. В его глазах не было ни удивления, ни поддержки, ни мужской ревности к привлекательному гостю. Только тяжелый, темный холод человека, у которого полчаса назад окончательно рухнул мир.

— Анна Викторовна взяла подготовку к балу на себя, — сказал он ровно. — Я полностью доверяю ее распоряжениям.

Пять слов. Публичная легитимация при свидетеле, который разнесет это по всему городу к вечеру. И только я понимала, чего Андрею на самом деле стоили эти пять слов.

— Должен сказать, ваша супруга удивительно хорошо представляет себе масштаб предстоящего вечера, — охотно подхватил Корсаков, не замечая — или делая вид, что не замечает — напряжения между нами.

Андрей смотрел на меня. Два года он жил с убеждением, что несет на себе крест брака с пустой, неспособной к пониманию куклой. А теперь выясняется, что крест оказался из папье-маше, а настоящая беда в том, что он пригрел на груди змею.

Или физика отказалась работать по законам Ньютона, и непонятно, что хуже.

— Я безмерно благодарен вам за поддержку, Алексей Дмитриевич, — ответил Андрей всё тем же ледяным, вежливым тоном, ни на секунду не отрывая от меня глаз. — Уверен, что бал пройдет безупречно. Моя жена… умеет добиваться поставленных целей.