41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

— На какое-то время эта схема будет работать, а потом немцы просто сильно увеличат численность и охрану караванов. По статистике ведь будут пропадать в основном мелкие группы машин. — прикинул я, подумав. — Хотя спустя неделю можно будет увеличивать численность блок постов, укрупнять их. Эта идея мне нравится. Чем бегать за фрицами, поставить сразу большой блокпост и пару-тройку крупных караванов в день грабить.

— Разделить наш отряд на два-три больших блок поста и перекрыть основные дороги снабжения? — с лету поймал мою мысль Беляков.

— Да, но сначала можно действительно расставить десяток- другой мелких блок постов, по числу хорошо говорящих по-немецки товарищей.

Глава 36

Глава 36

22.50 16.07.41

На аэродром мы въехали в наглую.

Разве что сначала Васю Алексеева и его учеников-снайперов отправили выбрать позиции чтобы прикрывать нашу мушкетёрскую вылазку.

На передней машине в кабине с шофером ехали мы с Беляковым.

С руганью с криками, матами «ахтунг, швайне и партизаны», заставили поднять шлагбаум и впустить нашу колонну на территорию аэродрома.

Из караулки прибежал дежурный офицер, с которым мы начали злобно переругиваться. Офицеру никто не звонил из штаба и не предупреждал об усилении охраны.

Перезвонить командованию и запросить инструкции ему было нереально так как мы незадолго до приезда перерезали телефонный провод.

Пока дежурный офицер бегал и пытался связаться со штабом, мы срисовали основные пулемётные точки, расположение охранников и начали операцию по захвату аэродрома.

Советский Союз в своё время не слабо сюда вложился: десяток больших ангаров, четыре длинных бетонных взлётно-посадочных полосы, десяток таких же бетонных площадок, на которых стояло около сотни немецких самолётов и такое же количество советских трофейных.

Наше нападение оказалось для фрицев совершенно неожиданным.

Большинство из охраны или упали на бетон, сражённые пулями или высоко подняли руки вверх, шустро роняя своё оружие.

Самое сильное и неожиданно ожесточённое сопротивление оказали лётчики, находившиеся в офицерском общежитии.

Они забаррикадировали двери и окна первого этажа и отстреливались из личных пистолетов.

Когда под их выстрелами погиб пятый партизан, я натурально озверел и приказал подтащить трофейный зенитный пулемёт Hotchkiss, который немцы в свою очередь затрофеили у французов.

Пулеметчик зарядил зенитку бронебойно-зажигательными патронами и дал длинную очередь прямо в общежитие, затем еще одну и еще одну.

Когда он деловито менял третий магазин на четвёртый, двухэтажное деревянное здание начало сильно дымить и заниматься огнем, и оттуда помимо стонов раненых, стали доноситься крики:

— Ахтунг, рус, мы сдаваться.

Я посмотрел на погибших товарищей и сердито сказал пулемётчику:

— Расстреляй-ка еще пару магазинов, а потом уже примем их капитуляцию. У тех кто останется в живых.

Из пяти десятков лётчиков уцелело всего четверо. Зенитный пулемёт прошивал общежитие насквозь. Если по пути его пули натыкались на живую плоть, то её хозяин был почти гарантированно не жилец, даже если это была просто рука или нога. Разве что его задевало слегка, по касательной.

Нет, конечно при наличии быстрой врачебной помощи можно было спасти и раненого с оторванной рукой, но тут никто не собирался давать фрицам быстрой помощи. Помрут, туда им гадам и дорога. Сдались бы сразу были бы живы.

— Товарищ старшина, разрешите обратиться? — ко мне подскочил боец с голубыми петлицами.

— Жги, боец, — хмыкнул я.

— Младший комвзвода Онуфриев, 158ой истребительный полк, прошу разрешить боевой вылет.

— На чем? — слегка охренел я от такой просьбы.

— Вон стоит Ил-2, на вид целый и невредимый, сейчас заправим его топливом, боеприпасами… — начал было бодро летчик.

— И куда ты на нём лететь собрался, голубь сизокрылый? — спросил я с сарказмом.

— До ближайшей немецкой колонны. Расстрелять из пулемётов. Кроме того, на ил-2 неплохие пушки, и можно подвесить запас бомб, если найдём. — доложил военлет, но как-то неуверенно.

— Давай так, товарищ Онуфриев, если сумеешь завести, заправить этот летающий драндулет, то можешь летать куда хочешь.- разрешил я.

Ко мне подбежал особист.

— Мы тут нашумели, — сказал Беляков озабоченно. — как бы фрицы проверку не прислали. Предлагаю пока мы тут трофеи собираем, поднять на пулемётные вышки партизан в качестве прикрытия. Заодно и пулеметы с собой прихватят.

Я согласился, нашёл пулеметчиков и погнал их на вышки.

Затем снова пошёл к самолетам.

Возле Ила-2 возился Онуфриев и несколько добровольных помощников, которых он сагитировал на предполётные работы.

— Скажи, сокол ты наш сталинский, куда ты потом приземлишься, если тебя фрицы зенитками не собьют? — мне стало интересно.

— Сюда вернусь, товарищ старшина. — ответил он неуверенно.

— Через пару часов нас здесь уже не будет. — я сердито усмехнулся. — До Ленинграда сможешь дотянуться?

— Теоретически дальности хватит. — ответил лётчик неуверенно.

— Тогда корректируем тебе задачу: лететь до Ленинграда, постараться сберечь самолёт. Немцев бить по пути по возможности. Но специально не искать, не тратить топливо.

— Есть в Ленинград, есть бить. — вытянулся лётчик. — Есть беречь топливо.

— Передашь нашим, что мы сделаем всё возможное чтобы порвать немецкие коммуникации.

— Хорошо. — улыбнулся военлет.

— Вопрос тебе как к специалисту: как лучше уничтожить всё это скопище самолётов? Чтобы быстро и с гарантией.

Онуфриев думал меньше секунды:

— Облить топливом и поджечь. Только конечно после того как я взлечу. — добавил он взволнованно. — Ну и вы сами должны отъехать подальше чтобы не сгореть.

— Сколько тебе нужно времени для подготовки? — уточнил я.

— Так то по уму самолёт нужно проверить с техником, но эта конкретная ласточка выглядит нормально. Получаса хватит. — доложил лётчик. — Тем более что если лететь до Ленинграда, то двойной боезапас грузить не буду. Каждый лишний килограмм может уменьшить мои шансы. Что-то еще нужно будет передать командованию?

Я быстро напряг мозг и память в попытке срочно вспомнить что-то очень важное.

Но не вспомнил. Пристрелить Хрущева, Горбачева и Ельцина?

Командирскую башенку и промежуточный патрон?

— Ничего кроме уже сказанного. Но пассаран, Онуфриев. Удачи тебе и попутного ветра.

Пока партизаны по моей команде обливали самолёты бензином и готовили аэродром к поджогу, я всё смотрел на несколько полных бензовозов стоящих в сторонке и прикидывал можно ли авиационное топливо заливать в бензобаки немецких автомобилей?

Я отловил Белякова, который с деловым видом опрашивал пленных, и спросил:

— Как вы думаете можно ли авиатопливом машины заправлять?

— В принципе можно. Авиатопливо чище и дороже чем обычное автомобильное. — ответил тот уверенно, — тут немцы рассказывают что в конце дня ожидается прилёт на ремонт более трёх десятков самолётов. Будем ждать?

— Нет, — ответил я быстро.- Нам критически важно слинять отсюда в течении часа. Немцы должны будут прислать сюда проверку с большим количеством камрадов из СС.

— Пленных аккуратно дырявим и перевязываем? — спросил он с явной иронией.

— Только так. Иначе фрицы в отместку могут начать расстреливать наших пленных. — сказал я твердо.

На это особисту нечего было возразить.

Тем временем Онуфриев выехал на ил 2 на взлётную полосу, оторвался от земли и стремительной птицей полетел на Восток.

Партизаны смотрели ему вслед с ощутимой завистью.

— Если всё будет хорошо скоро окажется у наших. — сказал кто-то.

— Мы тоже окажемся у наших, — успокоил его другой партизан. — просто не так быстро.

Спустя пару минут мы закончили грузить трофеи на машины погрузились на грузовики, прихватили с собой оставшиеся заполненные топливом бензовозы.