41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

— Ваше имя, звание, какие задачи вам ставило командование. Какие есть еще военные объекты в радиусе 50 километров от Каунуса? — спросил я после секундного размышления.

— Вальтер Штудт, Оберштурмфюрер СС, дивизия «Мёртвая голова», задача охранять депо от партизан. Другие военные объекты? Дайте карту покажу. — он поморщился, разглядывая трофейную немецкую карту. — Здесь расположена нефтебаза, здесь мастерская по ремонту танков, здесь большой советский военный аэродром, который наши переоборудовали под ремонтную базу. Туда переправляют все самолеты группы армий «Север» с небольшими поломками, которые можно устранить на месте, не отправляя на завод-изготовитель.

— Численность охраны?- тут же подключился особист. Скальпели он отложил, маньячную рожу поменял на деловую. Оказывается он тоже очень хорошо говорит по-немецки, гораздо лучше чем старшина Пухов.

— Не знаю, — пожал плечами Фриц, — честно не знаю. Аэродром наверно около роты, мастерские и нефтехранилище может быть чуть побольше. Нас самих здесь вокруг депо неделю назад было всего около взвода. Командование решило серьёзно усилить охрану от партизан всех важных объектов, поэтому сами считайте сколько может быть охраны на этих объектах.

— Корнеев, — крикнул особист, — забери фрица и присматривай чтобы не убежал.

Боец с ППД, бородатый и основательный, вошел в кабинет, ткнул стволом в немца и сказал:

— Пшли, гад.

— Какие хорошие цели нам нарисовал, товарищ Вальтер, — сказал особист с удовлетворением в голосе, глядя на карту. — Какую думаете выбрать?

— Мастерские и нефтехранилище рядом с городом и депо, аэродром немного подальше.

Здесь мы изрядно нашумели, поэтому есть смысл навестить немецкую Люфтваффе, пока фрицы вокруг Каунуса прыгают как ошпаренные. Через пару дней когда они успокоятся и устанут, тогда вернёмся.

— У нас бензин заканчивается, — заметил особист.

— Тогда сначала заедем на нефтебазу заправиться. — я спокойно пожал плечами.

— И сожжём заодно? — обрадовался особист.

— Только если нас раскусят и откажутся заправлять. — ответил я с улыбкой и разъяснил удивлённому особисту: — Мы с машинами захватили в том числе и документы дающие право получать бензин. Если мы сожжём нефтехранилище, то, разумеется, лишим немцев бензина, но также лишим его и себя, а заодно лишим себя мобильности. Я бы оставил нефтехранилище напоследок. Авось сможем еще не один раз здесь заправиться.

— Звучит разумно, товарищ старшина. — согласился особист.

— Жаль, что придётся обмануть этого Вальтера с обещанием ему долгой и счастливой жизни. — сказал я немного невесело.

Как ни странно спас эсэсовца особист Беляков:

— Товарищ старшина, грохнуть обер-лейтенанта мы всегда успеем. — он задорно улыбался во все свои зубы, но глаза у него оставались мертвенно холодные. — Вы обратили внимание какой у него шикарный акцент? Берлинский. Как у диктора немецкого радио. Слушаешь и аж мороз по коже идет, настолько чистый арийский говор. Вы ему жизнь обещали, пусть с нами покатается, бойцов языку поучит. А после того как мы этот аэродром нахлобучим, да рембазу для танков пощупаем, то и отпустим камрада на все четыре стороны с двумя аккуратными ранениями.

Идея мне понравилась, но видимо я не смог скрыть своё искреннее удивление.

— А чего вас так поразило, товарищ старшина? Я, конечно, понимаю что после 37 года среди армейских возникла у нас, особистов, нездоровая репутация, но тех маньяков, которые творили непотребство, давным-давно зачистили. Сейчас карать можно только на основании твёрдых доказательств, а дела шить и лепить — верный способ самому попасть в лагеря или на расстрел, а лично я жить хочу.

Мы собрали трофеи, прихватили своих погибших чтобы похоронить их чуть позже и покинули депо.

Вальтер Штудс пытался было возмущаться тем что я нарушил своё обещание, когда его грузили в кузов Опель Блитца.

Однако его быстро успокоил особист:

— Наоборот, комрад Вальтер, чтобы сохранить тебе жизнь, нам придётся неделю тебя повозить с собой. Иначе ты ведь расскажешь своим куда мы собрались, и нам организуют жаркую встречу.

Немец подумал и успокоился.

Глава 35

Глава 35

13.50 16.07.41

По пути к аэродрому я запросил у Голоса текущую информацию о состоянии дел на фронте.

Не смотря на наше уже довольно долгое отсутствие на территории Белоруссии, партизанское движение там только разгоралось.

Целая немецкая дивизия СС, потеряв покой и сон, гонялась за партизанами, но их количество только увеличивалось благодаря деятельности полковника Борисова, который прежде чем встретился с целым полком СС и погибнуть со своими бойцами смертью храбрых, успел освободить и частично вооружить до 30000 военнопленных, превратившихся в сотни летучих отрядов, разлетевшихся по всей Белоруссии и северу Украины.

Логистика группы армий Центр настолько ухудшилась, что немцы были вынуждены снабжать 2 и 3 танковые группы как Паулюса под Сталинградом, практически исключительно воздухом.

Это сильно повлияло на скорость и силу танковых клиньев.

На настоящий момент враг так и не смог ни окружить, ни взять Минск.

Кроме того из-за возросшей нагрузки на транспортную авиацию, у немцев серьёзно увеличились небоевые потери среди "Юнкере' Ju-52, основных лошадок Люфтваффе.

В наступлении на Ленинград у них тоже образовалась некая задержка от эталонной истории моего мира. Логистика хоть и просела меньше чем в Белоруссии, однако, рейд воспрявшей из небытия 125 дивизии Богайчука заставил немцев снять часть резервов с фронта на несколько дней.

Пока они его нашли, пока разгромили, пока гонялись по Эстонии за остатками дивизии, прошло несколько дней, и на линию Ленинградского фронта давило на 5000 человек, подкрепленных минометами и лёгкой артиллерией, меньше, чем в истории моего мира.

Только группа армий Юг почти не отставала от графика, но тут ей в будущем на помощь для окружения советских войск под Киевом уже не могла придти вторая и третья танковые группы, так как они серьезно застряли под Минском.

Кроме того, к моему удивлению, старшину Пухова повысили до майора погранслужбы и наградили Орденом Красной Звезды.

Честно говоря не ожидал что вести обо мне доберутся до столицы до самого верха.

Приятно, конечно, с одной стороны, с другой, я человек скромный. Пристальное внимание советского руководства не всегда во благо.

Еще чего доброго увидят во мне проблему и решат ее продвинутым сталинским способом.

Тем более что я мог сказать товарищу Сталину? Предложить грохнуть или отправить в ГУЛАГ товарища Хрущева? Рассказать про будущий развал СССР и посоветовать упокоить на всякий случай Горбачева и Ельцина? Про необходимость рыночных реформ, но без всякой там гласности?

Так меня к стенке поставят, как врага советской власти. И, кстати, правильно сделают. Потому что советская власть мне категорически не нравится, особенно сталинского разлива.

Возникает вполне логичный вопрос: зачем же я тогда воюю?

Так на это есть вполне логичный ответ: я воюю не за власть, а за страну, за народ, за детей, женщин и стариков.

А власть даже самая тупая и жестокая со временем меняется, слава Богу даже самые «великие люди» умирают. Что даёт простым людям шанс на позитивные изменения в будущем.

Краем уха я слышал как Беляков заставлял в кузове оберштурмбанфюрера говорить немецкие слова, а наших бойцов повторять.

По предложению особиста среди партизан выявили два десятка наиболее знающих немецкий язык товарищей, одели их унтер-офицерские и сержантские мундиры СС и сейчас натаскивали на хороший правильный акцент.

Всем остальным бойцам строго-настрого предписывалось помалкивать и делать морду кирпичом при общении с посторонними немцами.

Мол, я рядовой с меня взятки гладки, вон там стоит сержант или унтер-офицер, с ними и общайтесь. Ещё был совет широко и глупо улыбаться.