Часовщик 3 (СИ) - Вайт Константин

— Значит, я должен одобрить, как твой учитель, артефакт лечения? — Он перевёл взгляд с экрана на меня.

— Да, — я достал из кармана артефакт и подвинул его по столешнице в сторону Матвея Фёдоровича.

— Когда утром пришло уведомление, и я решил посмотреть, что там придумал мой ученик, готов был взорваться. Подать заявку на регистрацию целительского артефакта! Какая глупость! Чем я тебе насолил, что ты решил меня подставить подобным образом? Да надо мной всё сообщество будет смеяться, одобри я подобную заявку.

Я тяжело вздохнул. Именно такой реакции, зная Колычева, я и ожидал. Он действует на эмоциях и всюду ищет подвох.

— Но у меня было время остыть и подумать, — продолжил мастер, — ты хорошо себя показал. Твои знания удивляют. Скажу честно, ты заслужил моё уважение и, главное, доверие, — он замолчал, уставившись на меня.

— Благодарю, — с достоинством ответил я, — мне приятно это слышать.

— Так вот. Я почитал книги, поговорил с людьми. Многие из опытных мастеров не считают такие артефакты сказкой. Подобные имеются в родовых сокровищницах высшей аристократии. Им несколько сотен лет, но говорят, что среди них до сих пор можно встретить рабочий образец.

— Это вряд ли, — удивился я в ответ, — такой срок… нужна очень сильная защита руны и очень глубокое понимание вкупе с силой воли. А ещё желательно такой артефакт хранить в месте, насыщенном энергией, — задумался я и принялся размышлять вслух, — хорошо бы увидеть образец. Сравнить руну…

— Мал ты ещё, чтобы тебе доверили артефакт из сокровищниц, — рявкнул на меня Колычев, после чего взял артефактные очки и начал разглядывать мою руну.

— Интересно, — он отложил в сторону артефакт, — только ничего не понятно. Это, знаешь ли, раздражает. Особенно осознание того, что шестнадцатилетний юнец может превзойти меня!

— Понимаю, — кивнул я. Честь мастера задета. Он с детства изучал рунологию. Хоть и специализировался всего на нескольких рунах, кроме них, думаю, немало всего знает. А тут прихожу я, на вид совсем пацан, и делаю то, чего Колычев даже разобрать не может, чтобы понять, как оно работает.

— В общем, я уже успокоился. Но у меня остались вопросы. Первый, как это продавать? Кто поверит в такой артефакт? Ну и второе, мне самому надо сначала поверить в него.

— Начнём со второго вопроса, — я, глядя Колычеву в глаза, взял со стола острый нож, который мастер использовал для вскрытия писем, и резко полоснул себя им по руке.

Кровь полилась мгновенно. Было больно, но я даже не поморщился. Что такое боль от пореза, когда ты десятилетиями живёшь с жуткой болью в ногах, которую практически невозможно унять.

— Ты что творишь! — Колычев вскочил из-за стола. Руки у него тряслись, как и нижняя губа. Лицо мгновенно побледнело. Этого я не учёл. Если мастер сейчас грохнется в обморок, все мои старания коту под хвост.

— Оденьте очки и просто приложите артефакт к моей ране, — резко скомандовал я, и Колычев подчинился. Быстро спустил очки со лба на глаза и приложил артефакт к моей ране.

Мы вместе наблюдали, как руна активируется, ощутив кровь. Артефакт засветился, делясь энергией, которая проходила через руну, активируя заклинание лечения. Кровь практически сразу остановилась. Края раны начали сходиться и зарастать. Энергии хватило для практически полного излечения. У меня на руке осталась тонкая полоска шрама.

— Ты ненормальный! — Колычев подошёл к бару и налил себе виски, после чего, не садясь за стол, выпил залпом. — Идиот! А если бы не сработал твой артефакт?

— Он же сработал, — ответил я, — не мог не сработать.

Колычев подошёл к столу и недовольно уставился на лужу крови на столешнице.

— Не выношу вида крови, — выдал он, — будь добр, вытри, а то я за себя не ручаюсь, — мастер снова побледнел.

Пришлось сходить за тряпкой и бумажными полотенцами. После уборки мы пересели в кресла друг напротив друга.

— На один вопрос я ответил. Теперь у вас нет сомнений, что артефакт рабочий.

— Ответил… — проворчал он, — так ответил, что я чуть сознание не потерял! Ты же не будешь каждого покупателя подобным образом убеждать?

— Завтра пять артефактов, точнее, уже четыре, — я вспомнил, что один только что истратил, — в общем, завтра они будут в больнице Подольска. Мой приятель там работает. Я знаком с Назаренко Борисом Борисовичем. Савва передаст их ему.

— Хорошая мысль, — согласился со мной Матвей Фёдорович, — Назаренко известный целитель. К его мнению прислушиваются. Вообще, — Колычев отпил из бокала, — если у тебя всё получится, это будет бомба. И я не шучу. В прямом смысле этого слова. Ты мгновенно обретёшь известность. Для твоего возраста это и хорошо, и плохо. На тебя обратят внимание и попробуют забрать к себе в род. Правда, и условия будут на порядок лучше, чем обычно. Но могут найтись и такие, кто попробует привязать тебя силой.

— Буду решать проблемы по мере их появления, — не люблю заранее пугаться. Планирование вообще не моя сильная сторона. К гипотетическим угрозам я всегда относился несерьёзно. Нужно просто стать сильным и известным, таким, чтобы связываться со мной желающих не находилось. Это пока сложно сделать, но есть другой путь — стать нужным слишком многим. Лучше работать с разными людьми. Высшими аристократами, правительством, выйти на зарубежных клиентов. Тогда за меня заступятся, чтобы я продолжал работать для всех. Ведь если меня заберёт один род, мои артефакты не попадут на рынок. Или ценник будет очень высок. Да и вряд ли их будут продавать только за деньги. Тут уже пойдут в ход и услуги, включая политические уступки, и прочее.

Но у меня ещё есть время всё обдумать. Не думаю, что удастся быстро изменить мнение, сложившееся об артефактах лечения.

Глава 18

Глава 18

Домой я приехал с ощущением, что меня выжали, как лимон. Не было никаких сил и желания что-то делать или с кем-то общаться. Хорошо, что дома никого не было, и я завалился на небольшой диванчик, чтобы перевести дух.

Неделя выдалась нелёгкой. Тут и учёба, и полноценные тренировки в спортивном зале. Дядя Женя спуску не давал. По вечерам я делал артефакты. Затем эта дуэль и, как вишенка на торте, сегодняшняя беседа с Колычевым.

Я вспомнил Серкха, который как-то объяснял, что на самом деле не только моему телу шестнадцать лет. Ментально я тоже соответствую этому возрасту. Пусть я прожил больше, это в данном случае не имеет никакого значения, так как нынешний я, всё-таки, не совсем прошлый я…

Моя нервная система более возбудима, чем я привык. В моей крови целые коктейли гормонов. В подтверждение его слов могу сказать, что очень часто смеюсь. Да, кому-то это кажется пустяком, но, будь я прежним, меня многие вещи просто не рассмешили бы. Всё это влияет на мой разум и мои решения. Вот, к примеру, сегодня я мог бы устроить менее кровавую демонстрацию работы моего артефакта. Зачем я так поступил? Неустойчивая подростковая психика? Да вроде у моих ровесников с этим делом всё в порядке. Не замечал за ними спонтанных действий. Или тут имеет место конфликт между моим сознанием и телом? Не знаю.

Прикоснувшись рукой к татуировке паучка, вызвал Серкха на разговор и изложил ему свои проблемы.

— Нет, проблема не в конфликте. Ты просто сильно устал. Твоё тело молодо, как и разум. В прошлой жизни ты мог сутками работать и привык к этому, хотя подобные перегрузки сказывались на твоём характере. В быту ты был злым и раздражительным, но, когда брался за дело, моментально успокаивался. Вот и здесь то же самое. Тебе просто надо выспаться и отдохнуть.

— Пожалуй, ты прав, — согласился я с его доводами. Стало легче.

— Не хочется быть психом, — поделился я с Серкхом, чувствуя, как проваливаюсь в сон.

Проснулся часов около восьми утра и сперва не понял, где нахожусь. Тело затекло от неудобного дивана. Быстро вскочив, не сразу сообразил, что сегодня суббота, и мне не надо никуда спешить.

Раз уж встал, приготовил себе и Адику завтрак, после чего проводил друга. Они с Аглаей отправились в Подольск. Точнее, ребята поехали в Москву на все выходные, чтобы погулять, пройтись по магазинам. Но сначала решили заскочить в Подольск, чтобы передать артефакты Савве.