Казачонок 1860. Том 3 (СИ) - Насоновский Сергей

— Помню, — кивнул Гаврила Трофимович. — Дальше.

— Дальше я стал следить. Ну и так вышло, что повоевать пришлось. Выручила моя шестизарядная винтовка. Коли не она да не темнота, не сдюжил бы я против такой банды. А передавать оружие было никак нельзя. Ну и времени не было, к ним на встречу уже направлялся отряд непримиримых.

— М-да… Гриша, ну и учудил ты опять, — протянул он.

— Гаврила Трофимович, — я подался вперед. — Желательно, чтобы о моем участии во всей этой истории никто не знал. Сами понимаете. Во-первых, горцев полегло много — кровная месть. Я и после убийства Умара хожу, оглядываюсь. А тут, если за каждого мною убитого абрека, кровники объявятся, вовсе туго придется.

Я глотнул чаю и продолжил:

— А еще этот граф… мутное дело. Вам я рассказываю, как на духу. Пожалуй, еще Афанасьеву надо будет поведать. Но если там, — я поднял палец вверх, — узнают, что я причастен к смерти аристократа, мне точно не поздоровится. Так что, коли хотите для моей семьи нормальной жизни, лучше, чтобы эта история за стены ваши не выносилась.

— Окстись, Григорий, — отозвался атаман. — Что ты мне такое говоришь, али я без ума совсем? Все понимаю. Сам ведь тебя в эту историю и втравил. Можно сказать, ты один всю работу и провернул. Так что будь спокоен, раздувать шумиху не станем.

— Гаврила Трофимович, еще просьба имеется, — сказал я. — Там жеребца я пригнал справного. Сведи его Пелагее Колотовой, вдове Трофима. Я им помогаю как могу, но, если еще и коня от себя подарю, разговоров лишних будет много. Да и она, может, от меня не примет. А вот если ты…

— Благодарствую, Григорий, за заботу о семье казацкой, — кивнул атаман. — Мы и сами обществом помогаем, но то, что и ты печешься, — дело доброе. Так и сделаю, не переживай.

— Руку как зацепило? — спросил он.

— Уже под конец, — отмахнулся я. — Один из этих липовых «рудознатцев» живучим оказался. Я решил, что концы отдал, а нет. Стоило подойти да зазеваться чуть-чуть — он из пистоля и вдарил.

— М-да… — протянул атаман.

Повисла короткая пауза.

— Ладно, — Гаврила Трофимович откинулся на спинку стула. — С боем понятно. А дальше самое интересное.

— Ну-ка, ну-ка, — приподнял он бровь.

— А вы думали, я все винтовки да хабар горцам оставлю? — усмехнулся я. — Да не дождутся. Припрятал я все в надежном месте. Думаю, оружие то как раз в пору будет нашим станичникам.

— И где же ты все это спрятал?

— В скале тайник нашел, — ответил я. — Вместе с порохом, патронами, амуницией и всем остальным, что Жирновский горцам передать собирался. Да еще и седел там на двадцать шесть лошадок. Один из «инженеров» таскал мне все под дулом револьвера. Рука раненая — сам бы не управился. Но спрятано надежно, так что как надумаете — можно вывезти все добро в станицу.

Брови у атамана поползли вверх.

— В скале?

— В скале, — подтвердил я самым невинным тоном. — Видать, раньше уже кто-то тайник делал. Место удачное. И открыть его не сразу получится, так что особо спешить не стоит.

Я прекрасно понимал, что врать атаману — нехорошо. Но рассказывать, как именно появился тот тайник, не собирался ни в коем случае.

— Сколько там стволов? — перешел к делу Строев.

— Тридцать винтовок, — ответил я. — «Энфилды» английские, все в масле еще. Плюс штыки, ящики с патронами, порох, свинец. Седла с переметными сумами — тоже там. Кое-что я с собой взял, но винтовки все в схроне. Не стал рисковать: по дороге пришлось бы бросать.

— Молодец, казачонок, — улыбнулся атаман. — Верно все измыслил. Ты вот что: залечи сначала свою руку, а потом съездишь туда с нашим отрядом. Без тебя место все равно не сыщут.

— Это да, атаман. Я добре спрятал, — кивнул я. — Еще…

— Ну, говори уж, коли начал, — кивнул он.

— Так я все как на духу и рассказываю, — вздохнул я. — Просто не успел добавить. Вот, — я положил на стол холщовую сумку, что до этого лежала у меня под ногами. — Здесь бумаги Жирновского. Думаю, их Андрею Павловичу надо отдать. Пусть штабс-капитан сам изучит и решит, что со всем этим делать.

Строев стал доставать бумаги, бегло пролистывая, и на лице у него появилось удивление.

— Тут все, что я смог собрать у графа и его людей, — продолжил я. — Письма, расписки, какие-то ведомости. В том числе, как понял, переписка с господами из Пятигорска и покрупнее те будут в должностях, чем заместитель полицмейстера.

— Просматривал? — спросил он.

— По-честному? — я пожал здоровым плечом. — Нет. Времени не было. Да и, признаться, не рвусь я в эту политику. И так по горло хватило, куда еще…

Строев кивнул, будто именно этого и ждал.

— Правильно, что не полез, — сказал он. — Не твое это. Есть для этого люди специальные. Вот пусть Афанасьев в секретной части и разбирается.

— Добре, Гаврила Трофимович, — ответил я.

— Ступай, Гриша, отдыхай да сил набирайся. Чую, история эта темная с графом для нас еще не закончилась.

— Спаси Христос, атаман.

Я вышел на крыльцо станичного правления и только тогда по-настоящему выдохнул. Вымотал меня этот поход за зипунами пуще некуда. А теперь еще и дед, чую, всыпать может за такую отлучку по самое не могу.

Я невольно улыбнулся, представив его ворчание, забрался на Звездочку и направился домой.

Глава 3

Не в деньгах сила, внук

— Ну что, внучек, набегался? — нахмурившись встретил меня дед, когда я слезал со Звездочки.

— Гриша! — кинулась ко мне Аленка. — Да как же это… — спохватилась она, увидев руку в перевязи. — Ты где пропадал⁉ Мы тут с дедом уже что только не передумали. Ускакал на день, а от тебя ни слуху ни духу.

— Все хорошо, Аленка, не накручивай. Жив, здоров, а это так, мелочи. Поцарапался слегка — до свадьбы заживет.

— Ну-ка, внучек, погуторить надобно, — дед дернул усом. — А ты, девка, ступай на стол накрывай. Брат приехал, нечего тут сопли разводить. И эту сикуху забирай, — махнул он на вьющуюся под ногами Машку, которая тоже рвалась меня обнимать.

Аленка вздохнула и торопливо пошла в хату, держа дочку за руку.

Дверь за ними закрылась. Дед пару мгновений молча смотрел на меня, щурил глаза, топорщил усы.

— Ну, выкладывай, внучек, — буркнул он, кивнув на скамью у стены. — Где шлялся, что с рукой?

Я сел, оперся спиной о стену. Хан, будто чувствуя, что сейчас будет допрос, спланировал на чурбак рядом, повернул ко мне голову.

Я улыбнулся, покопался в большом подсумке, для приличия поискал и вытащил кусок мяса, положил перед соколом. Тот тут же забыл про нас с дедом и принялся за угощение. Вот уж кого ничем не прошибешь.

— Да все как обычно, деда, — начал я. — Штабс-капитан Афанасьев дело одно подкинул атаману. Строев сам людей отправить не мог, вот и попросил меня приглядеть за подозрительными господами в Боровской. Отказать никак нельзя было, деда.

Я вздохнул и продолжил:

— Уже там понял, что среди этих господ и граф Жирновский значится. Тот самый, что меня извести пытался уже не раз. Сообщить Гавриле Трофимовичу сразу не смог, пришлось самому следить за этим выродком. А потом так все закрутилось и завертелось, что граф тепереча больше никому, и особенно нашей семье, проблем принести не сможет. Да и вообще уже ничего носить ему не придется.

Дед слушал, не перебивая. Иногда усы приглаживал, да разок-другой «угу» ронял.

— Ну а рука? — кивнул он на перевязь.

— Уже под конец, — поморщился я. — Один из его людей. Я сплоховал, деда: не проверил как следует. А он, раненый, но живой, из пистоля меня и цепанул. Пуля вскользь прошла, шкуру только подрала да черкеску порвала. Вот и все, деда.

Старик фыркнул.

— «Вот и все», — передразнил он. — И когда ты уже остепенишься, внук?

Мы помолчали.

— Не мог я по-другому, дедушка, — тихо сказал я. — Никак не мог. Нужно было закончить с этим графом. Он же не пряники в горы вез. Оружие для непримиримых — винтовки английские нарезные. Крови те абреки казачьей немало бы пролили, попадись им это добро. Там и амуниция была: три десятка абреков можно было снарядить. А в предгорьях, сам знаешь, и малым числом эти ухорезы дел каких наворотят.