Выход из тени (СИ) - Старый Денис

— Прости, нойон, но посмотреть на караван русских я смог только издали. Они расставили вокруг много отрядов, которые не дают подойти близко. Но они не успеют дойти до Большого леса, чтобы нам было сложно их догнать. Сражение можно дать, если сейчас мы ускоримся, — сказал сотник.

— Я в твоих советах не нуждаюсь. Ты плохо выполнил свою работу. Или же только в славной битве ты сможешь искупить эту вину, — жёстко говорил Гансух.

Чтобы выйти на русский караван, понадобилось ещё немного времени, когда монголы практически гнали своих лошадей. И это было очень опасным, ведь заводных лошадей практически не осталось.

Потому, когда стало возможным рассмотреть, где именно находятся русские и как можно прекратить им отход, Гансух приказал беречь коней и идти медленно. Он вообще думал приказать спешиться своим воинам, но посчитал, что это будет слишком большой урон чести для великих монгольских воинов.

Глава 3

Междуречье Дона и Волги.

17 апреля 1238 года.

Я следил за тем, как достаточно организованно раздавалось оружие. Радовался собственному решению, что большую ставку в военном деле сделал на арбалеты. Почти каждый был способен послать болт во врага, целиться легко. Только что перезаряжать научиться нужно. Да и тут, если на поясе будет крюк, ничего мудрёного нет.

У нас оказался небольшой запас этого оружия, а также даже получилось взять чуть меньше, чем полсотни арбалетов, которые, я даже не понимал зачем, понадобились монголам и находились на складе оружия в центре стойбища. Наверное, ордынцы сгребают все оружие, что достаются им после побед над русичами. И на севере Руси самострелы в чуть большей степени, но распространены.

Вот и выходит, что многие мужчины, бывшие рабы, но ставшие вольными, когда-то в своей жизни видели самострелы и даже из них стреляли. Так что больших трудностей в том, что имеющимся оружием они не смогут воспользоваться, не было. Вот и увеличили мы свое войско более чем на сотню ратных, из которых треть булгары, умеющие хорошо работать луком.

Другие воины плотно смыкали телеги. Кроме того, в тех кибитках, которые мы везли с собой, были деревянные щиты. Их использовать мы решили не только для того, чтобы уберечь людей. Буквально на глазах рос большой загон, который был защищён со всех сторон либо щитами, либо мешками с землёй.

У нас было двадцать лопат. Причём эти лопаты не деревянные, а металлические. Были и мешки, которые сейчас с необычайной скоростью наполнялись и укладывались по периметру. Кто-то и просто копал и накидывал землю. Загон рос в высоту на глазах, но недостаточно. Несколько помогало то, что животных мы собрались держать в месте с наибольшей растительностью. Немного деревьев было вокруг, но все же…

Да, скорее всего, нам не удастся создать так, чтобы там были все лошади, волы. Да и как минимум одна сторона будет недоработана. Но это уже хорошая защита. И под ней будут находиться волы. Без этих кастрированных быков тянуть кибитки нам будет просто невозможно. А без коней, как это ни странно прозвучит, мы ещё прожить можем. Монгольских лошадок было немало взято во время предыдущих небольших операций против ордынцев.

Да и опять же… Деревья, земляные укрепления, два природных холма, щиты… Но это я так себя успокаивал. Ибо сомневался в правильности решения, что собрался оставлять все взятое на стойбище.

— Они выдвигаются! — сообщали мне где-то через часа два.

При этом ясно, что у нашего врага максимум два часа, чтобы решить исход боя. Потом вечер, сумерки. И воевать можно и в потемках, но тогда любой бой становится слишком непредсказуемым. Тем более, что преимущество монголов нивелируется темнотой. Прицельно бить стрелами никак не выйдет. А в рукопашной… Скажем так, в ближнем бою, мы однозначно сильнее.

Так что враг пер. Часть ордынцев шла организованно, я бы сказал, что и красиво: всадники в четкой линии, четыре ряда. Сзади их подпирали конные стрелки. Но вот остальные отряды врага, было видно, собраны наспех и никакого боевого слаживания с ними не проводилось.

— Лучникам готовиться! Прикрыть их щитами, кто с арбалетом или на копье — в укрытие! — командовал я прежде всего той толпой, что представляли из себя наспех вооруженные бывшие пленные.

Беспорядочное «броуновское движение» внутри лагеря не сразу получилось организовать. Помогал Гурзуф, он направлял своих соотечественников, болгар.

Не так уж и было тесно в нашем гуляй-поле. Семьсот половцев располагались за пределами наших укреплений. Просто это бессмысленно, чтобы они находились внутри. Во-первых, эти половцы, я уверен, ничем, никакими боевыми навыками, не уступают монголам, которые сейчас готовятся ударить по нам. То есть они могут пускать стрелы, отступать, маневрировать в пространстве вокруг небольшого пятачка леса, что нас окружал.

Во-вторых, половцы могут опираться на оборону нашей крепости, обходя её по периметру и прикрываясь лучниками, которые находились внутри гуляй-поля.

Так что я за них сильно не волновался. В крайнем случае, о чём я поговорил с сыном хана, с Кончаком, половцы могут убежать в чистое поле, если вдруг монголам удастся слишком близко подойти к нашим укреплениям. Правда, они потом должны будут вернуться, если вдруг монголам удастся прорваться внутрь и здесь начнётся сеча.

— Тук-тук-тук! — скоро застучали монгольские стрелы, ударяясь о днища перевёрнутых телег.

К сожалению, некоторые кибитки, которые было невозможно перевернуть, но которые также составляли часть наших укреплений, принимали на себя стрелы, и полотнища в этих конструкциях рвались. Прям жалко…

Какой-то я слишком жадный и избыточно хозяйственный, если переживаю по этому поводу тогда, когда в нас летит град стрел и не каждый смог спрятаться под телегами. Куркуль.

— Сто пятьдесят шагов. Наши тяжёлые арбалеты могут напугать врагов, а может быть, и поразить лошадей, — выкрикивал мне Лучано, который был одновременно и командиром сотни генуэзских арбалетчиков, и в целом координатором всех итальянских наёмников.

А ещё, конечно, переводчиком. Вырос парень, как-то, стал серьезным, деятельным. Быстрее бы уже домой добраться. У меня есть задачи для Лучано.

— Пусть немного осмелеют и подойдут ближе, — сказал я. — С такого расстояния только что поцарапаем их.

Хотя я понимал, что некоторые мои лучники тоже могут работать. Ведь навесом они могут бить до трёхсот шагов точно. Многие из них. Однако мне нужна более результативная работа, чем наобум пускать стрелы в ту степь и только дразнить врага, а не убивать его.

Половцы же действовали самостоятельно, по обстоятельствам. И сейчас онии словно бы вынырнули из-за гуляй-поля, прячась с той стороны, что была противоположна фронту наступления монголов. То, что сделали кипчаки, в другой ситуации я бы мог даже счесть за трусость.

Они выбежали, сразу же начиная разворачиваться, чтобы уйти, но при этом пустили по одной или две стрелы в сторону монголов. И вот этот обстрел оказался весьма убедительным. Монгольские конные лучники вынуждены отошли немного в сторону и чуть приблизились к нашему гуляй-полю.

Но и сейчас было рановато бить со всего нашего дистанционного оружия. Враг должен подумать, что все наши лучники — это только лишь половцы, которые пытаются исподтишка пустить стрелу и тут же убегают. И вот пока враг не подойдёт хотя бы на сто шагов, чтобы иметь возможность прицельно бить по нашим укреплениям… До тех пор ни один арбалет не должен пустить болт, ни один наш лук не должен отправить стрелу во врага.

Очень тяжело во время сражения ждать. Причём ждать, когда видишь, что то и дело, но монголам удаётся попасть или в ногу, или в голову моим соратникам. И как же всё-таки хорошо, что большая часть из нас сейчас облачены в доспехи, причём и те, которые были взяты у монголов. Так что надеюсь, что безвозвратных потерь будет немного.

— Они ускоряются! Они идут на приступ! — закричали сразу в нескольких местах.

Вот и хорошо. Значит, сейчас начнём воевать по-взрослому.