Семеныч поморщился:
— Ну как тебе он встанет без рук? Да и в башке, небось, колокольный звон, как на Пасху… Подымать надо. Берись слева!
Стараясь не запачкаться, они подхватили задержанного под руки, дернули, подняли. Он был весь измазан грязью, как свинья. Ноги подкашивались.
— Ты не притворяйся, паскуда! — прикрикнул сержант. — Нам что, нести тебя, как китайского богдыхана?
Я до конца так и не понял, прикидывался этот тип или нет, но «прохорями» он перебирал вяло, заплетал одну ногу за другую, клонился то влево, то вправо. Милиционеры устали встряхивать и материть его.
Наконец, поплутав между торговыми рядами, мы вышли на довольно просторную площадку, где толпились и милиционеры в форме, и опера в штатском, а посреди в неудобных позах скорчились выловленные в ходе облавы, человек пятнадцать. Не желая пачкаться, они как-то полусидели, балансировали, хватались друг за друга, а один, самый борзый, нагло крикнул:
— Слышь, начальник! Сидеть неудобно так! Ты давай, или в домзак, или встать разреши!
— Не хочешь сидеть, сейчас ляжешь, — лениво огрызнулся старший, невысокий, но мощный, похожий на штангиста мужчина. И сказав так, обернулся к одному из своих:
— Это все?
Тот мотнул головой в нашу сторону:
— Вон Семеныч с сержантом еще одного ведут.
Начальник повернулся к нам. Лицо у него было массивное, хмурое. Старшина, державший типа левой рукой, правой откозырял:
— Товарищ майор! Задержанный доставлен. Майор Соколов помог задержать! Без него бы не взяли.
— Какой еще Соколов? — майор сдвинул брови.
— Майор Соколов! — хоть погон на мне и не было, я четко, по-военному, бросил ладонь к козырьку. — Прибыл в ваше распоряжение.
И протянул бумаги.
Глава 3
Все форменные и штатские воззрились на меня с интересом. И даже кое-кто из арестантов стал озираться от любопытства.
Майор начал читать. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Наконец, он поднял на меня бледно-голубые глаза:
— Так это насчет вас писали нашему начальнику Управления?
— Не могу знать, — так же сухо отчеканил я.
— Ну ладно, — он вернул бумаги.
— Товарищ майор, — заторопился старшина, — при этом… при задержанном обнаружена крупная сумма денег. Сколько точно, не знаем. Не считали. Вот!
Начальник оживился:
— Та-ак, а вот это уже интересно… Ну-ка покажи!
— Вот!
— И правда, изрядно, — удивился майор. — Погоди-ка.
В руках у него оказался офицерский планшет, подобный моему, и он велел положить деньги туда, предварительно выругав и старшину, и сержанта за дремучесть в области дактилоскопии:
— Залапали, что ли руками своими? Э, скобари! Чем думали⁈
Те виновато сопели, не оправдываясь. Майор махнул рукой:
— Ладно, чего уж теперь… Ну что, все теперь?
— Да, — сказал все тот же опер.
— Грузите! — распорядился начальник. — Вот этого, — он ткнул пальцем в обладателя американской куртки, — и еще вот этих трех давайте в автобус, остальных в «студер». Иван Петрович, — обратился он к капитану в форме, — забирай их к себе. Давайте!
Я понял так, что лишь четверо из задержанных представляют интерес для угрозыска, остальные — мелочь, которыми займется отделение милиции.
И все пришло в движение. Шантрапу поволокли в крытый «студебеккер», троих, в том числе моего клиента, в автобус.
— Товарищ майор, — поморщился один из оперов, — да он же грязный, как боров из лужи! Куда его такого?
— Много вопросов задаешь! — отсек начальник. — Вот ты и будешь салон отмывать, если что!
За словом в карман он явно не лез.
Не успел я так подумать, как он обернулся ко мне:
— Соколов, едете с нами!
— Есть, — сказал я.
Упомянутый автобус оказался машиной довольно редкой: ЗИС-16 довоенного производства. По тем временам верх элегантности и передового дизайна — «зализанные» аэродинамические формы. Но теперь, конечно, выглядело авто сильно потрепанным, видимо, пройдя многими дорогами прифронтовых полос.
Задержанных на самом деле без церемоний разместили на полу автобуса. Громыхая, старик ЗИС-16 покатил по разбитым мостовым. Опера, молодые парни, тоже, скорее всего, вчерашние демобилизованные, поглядывали на меня с интересом, но без команды начальника заговорить не решались. Дисциплина тут была железная.
Ехали недолго. Вскоре притормозили у солидного, но сильно обшарпанного дореволюционного здания. Судя по вывескам, здесь располагались управления как МВД, так и МГБ. Майор распорядился развести задержанных по камерам, а мне сказал:
— Идем, майор, к начальству. Обрадуем его твоим прибытием.
В здании жизнь кипела. Люди в форме и штатском носились туда-сюда, в курилках сизыми облаками стлался табачный дым, гремели там и сям пишущие машинки. Мы поднялись на второй этаж, полутемным коридором прошли к начальственному кабинету. Уже перед ним майор как бы спохватился:
— Да, я же не представился? Булыгин моя фамилия. Константин Иванович.
— Очень приятно.
С тем и вошли в приемную, где нас встретил с иголочки одетый, выутюженный младший лейтенант:
— Товарищ майор, проходите, товарищ полковник вас очень ждет! А…
— А это майор Соколов. Со мной.
И мы вошли в кабинет.
За длинным столом для совещаний сидели двое. Милицейский полковник — моложавый мужчина с крупными, правильными чертами лица, роскошно выглядящий в темно-синем кителе с орденами Красного Знамени и «Знак почета», с светло-серебристыми погонами. И штатский в добротном сером костюме, лысый, в золотых очках, с холеным лицом, похожий на университетского профессора. Странновато видеть такое лицо в таком учреждении.
— А! Константин Иваныч! — картинно всплеснул руками полковник. — А мы ждем тебя как из печки пирога! Ну что? Есть улов?
— Кое-что есть, — согласился Булыгин. — Но прежде вот… Хочу познакомить. Майор Соколов из контрразведки. Из Германии. Ну, о котором телеграмма была…
— А! — вскричал полковник еще радостнее. — Так это ты… вы, майор⁈ Очень рад!
— Можно на «ты», товарищ полковник, — я улыбнулся.
— Присаживайтесь. Константин Иваныч, приземляйтесь тоже.
Мы присели. Я уловил на себе пристальный, цепкий взгляд «профессора».
Так. Похоже, коллега. Или я плохой спецслужбист, если не угадал.
Булыгин веско объявил:
— Майор Соколов отличился при задержании преступника. Мы так и познакомились с ним.
— Н-ну, майор, — вальяжно пробасил полковник, — хорошо начинаешь службу… С места в карьер. Только прибыл — и сразу задержал! Так, что ли?
— Точно так, товарищ полковник, — сдержанно ответил я.
— Расскажешь в подробностях?
— Как прикажете.
— Считай, что приказал.
И я в подробностях доложил о задержании, на всякий случай похвалил старшину с сержантом, но майор тут же перебил:
— Ну, Соколов, не скажи. Эти… — он сдержался при начальстве, — они за деньги хватались голыми руками, отпечатков там своих наставили. Теперь поди разберись, кто там их брал!
— И большая сумма? — впервые подал голос штатский.
— Порядочная, — майор сдвинул планшет вперед. — Пока не считал, но и так ясно, что тысяч под десять.
— А что этот субъект собой представляет? — вновь задал вопрос интеллектуал. — Я так понял, что мелочь, шпана уличная? Апаш?
Майор слегка запнулся, как бы угадав, что его ловят на противоречии, но еще непонятно каком.
— Н-ну… да, конечно, — с разбегу проговорил он. И тут же получил встречный насмешливый вопрос:
— И откуда у него такая сумма? Гоп-стопом столько насшибал?
Майор молчал, напряженно соображая. Понятно, что гоп-стопом, то есть примитивным уличным грабежом и разбоем столько не наберешь.
— Выясним, товарищ полковник.
Это он обратился не к милицейскому полковнику, а к штатскому.
Ну что ж! Калейдоскоп сложился. Я решил, что мне пора выступить.
— Разрешите, товарищ полковник? — а я обратился к милиционеру. Тот кивнул.
