Сын помещика - 10 (СИ) - Семин Никита

Приказав Тихону пока приткнуться куда-нибудь, сам я пошел искать адмирала. Надо подорожные забрать, да узнать порядок выдвижения. И самым логичным было его искать в здании станции.

Там народа тоже хватало, вот только Николая Карловича не было. Но оказалось, что это и неважно. Начальником нашей колонны был назначен некто Артюхов Георгий Витальевич. Он входил в свиту Краббе и отвечал как раз при нем за формирование маршрута, выправки документов и обеспечение всем необходимым в пути. Как я понял, если бы мы двинулись водным путем, то и тогда мне пришлось бы к нему обращаться, чтобы разместить свою карету на судне.

Георгий Витальевич был мужчиной около сорока лет в чине капитана второго ранга. Для начала он подробно опросил меня насчет кареты — ее технические характеристики: сколько лошадей впряжено, насколько они выносливы, есть ли проблемы у транспорта, которые могут вызвать его поломку. Далее записал имя моего кучера, приказав отправить его к некоему Ивану Куренкову — старшему среди возниц. Ну и лишь затем передал мне подорожные на меня и на сестер Скородубовых.

— К ночи до Калача доехать не успеем, — напутствовал он меня на прощание, — для того надо было с утра выдвигаться, потому ночевать будем в землях господина Митрохина. У Павла Сергеевича для того подготовлено подворье и постоялый двор. Слуги не войдут, да и вы будьте готовы, что отдельных комнат там не сыщешь. Однако все одно — не под открытым небом ночевать.

К карете возвращался я в задумчивости. Насколько я успел узнать, от Царицына до Калача не более восьмидесяти километров. Даже может поменьше будет. В будущем на машине — час езды, а сейчас — лишь за световой день добраться можно. Когда дорогу железную достроят, то время в пути изрядно сократится. Даже если нынешние паровозы хотя бы тридцать километров в час дают — уже путь всего до двух часов сокращается. А уж когда Миллер от Дубовки до Царицына ветку проведет, то вообще Калач войдет в зону доступа нашего уезда.

— Господин! — окликнул меня Тихон за пару метров до кареты, — тут мне говорят к какому-то Куренкову идти — место в караване получать.

— Все верно, — кивнул я ему. — Только не задерживайся и мне потом расскажешь, что тебе передадут.

— Да я скороходом! — махнул мне рукой парень и умчался за каким-то мужичком, который его поджидал.

А рядом с каретой кроме сестер уже стояли знакомые лица — Ульян Игоревич и Екатерина Савельевна. Совина спокойно вела беседу с близняшками, а вот старик маялся без дела. Но как только меня завидел, тут же в мою сторону зашагал.

— Я уж думал — опоздаешь, Роман, — улыбнулся он, крепко пожимая мне руку.

— Собирался долго.

— Да я уж вижу, — чуть насмешливо посмотрел он в сторону моих девушек, намекая — кто стал причиной моей задержки.

Уточнять, что сам лопух, я не стал.

— Вы в какой карете поедете?

— Да какая карета, бог с тобой, — отмахнулся Завадский. — Нам два дилижанса дали. Один пассажирский — на всю труппу, и второй грузовой — под инструменты и пожитки. Уж все поклали туда, теперь стоим, ждем отправления.

— Все на месте? Нормально собрались?

— Мы, почитай, уже час здесь. Насколько смогли — все проверили, — поделился старик.

— На постой как размещать в пути будут? За свои или… — решил я прояснить самый важный для себя пункт.

— Дорогу контр-адмирал оплатил. За его кошт едем. Только вот за тебя я не знаю, а нам уж выделили на содержание.

Мы еще немного поговорили, но потом подошла Екатерина Савельевна и разговор с Завадским увял. Успеем пообщаться.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — улыбнулась женщина. — Рада, что успела до вашего отъезда.

— И вам не хворать, Екатерина Савельевна, — хмыкнул я в ответ. — А я уж решил, что вы передумали.

— Нет, просто я не знала, согласитесь ли вы осуществить мою просьбу. Вот с утра сегодня и сидела — вспоминала все и обо всех. Это заняло какое-то время.

Тут она достала из своей сумочки конверт и тонкую папку, протянув мне.

— Буду ждать вашего возвращения, — сказала она, когда я принял документы.

Больше задерживаться Совина не стала, поспешив покинуть мое общество. На конверте был написан адрес и имя получателя, так что здесь не запутаюсь. Даже удивительно — почему она через почту не захотела передать? Или там что-то личное? Не зря же она вчера меня просила лично в руки ее бывшему покровителю послание отдать. А вот с папочкой уже в дороге ознакомлюсь. Пока же я все бумаги просто закинул на диван кареты, оставшись стоять на улице. Пусть и прохладно, но насидеться мы еще успеем.

Дом Аверьяновой

— Мария, как же ты так… спонтанно все решила! — всплеснула руками Ирина Сергеевна, давняя подруга Марии Парфеновны.

— Просто у меня будто открылись глаза, — спокойно ответила женщина, наблюдая, как слуги пакуют ее вещи. — Жизнь почти прошла. Большую ее часть я делала не то, что хотелось моей душе, а что требовали обстоятельства… долг… ответственность перед родом… И что у меня осталось в итоге? Я одна. Не живу, а доживаю. Нет уж! Хоть на старости я хочу расправить крылья и вдохнуть полной грудью! — гордо вскинула она подбородок, с легким покровительственным взглядом осматривая ошеломленное выражение лица Ирины.

— Но как же твои дети? — прошептала та.

— А что с ними не так? — вскинула бровь Аверьянова. — Оба служат в армии, и их все устраивает.

— А захотят остепениться? Вернуться в отчий дом?

— Так пускай приезжают, — пожала плечами Мария Парфеновна. — Дом я не продаю. Лишь в аренду сдам. Как вернутся — расторгнут контракт аренды, и старая перечница не будет им мешать.

— Не говори так про себя. Ну какая ты перечница? Да еще и старая?

— Уж мне-то можешь не льстить, Ирина, — насмешливо произнесла дама. — Будто я не знаю, как обо мне говорят за глаза собственные сыновья.

— А как же мы тогда? Это будет такая потеря для общества нашего города!

— И тут ты понимаешь, что не права. Для города никакой потери нет. Лишь тебя оставляю, — вздохнула Мария Парфеновна, — но не могу я сидеть на месте. Ты уж на меня зла не держи.

— Когда отправляешься-то? — спустя минуту молчания тихо спросила Ирина Сергеевна.

— Завтра баржа в Саратов уходит. Никифор Леонтьевич завершает свою навигацию. С ним сговорилась, что найдется мне там местечко.

— Я слышала, что навигацию уж давно закрыли. Вон, даже господин контр-адмирал сушей в столицу сегодня отправляется.

— То севернее, по озерам, — отмахнулась Аверьянова. — У нас еще неделю ходить будут суда.

Предприняв еще пару попыток отговорить подругу от отъезда, Ирина Сергеевна сдалась и дальше они уже обсуждали, как поддерживать связь, да планы на путешествие у Аверьяновой дама выспрашивала.

Поместье Винокуровых

— Леонид Валерьевич, приятная неожиданность, — сказал Сергей Александрович, встречая Уварова. — Какими судьбами?

— Житейскими, — усмехнулся мужчина.

Проводя нежданного гостя в зал, Винокуров распорядился принести чаю со сдобой. До того как слуги выполнили приказ, серьезного разговора не было. Обсуждали погоду, сильную ветреность осени и детей.

— Роман-то в столицу поехал, — как раз как коснулись детей, поделился Сергей Александрович.

— Неужели? — удивился Уваров. Последний раз он с соседом виделся четвертого числа — на свой день рождения. Тогда Роман не смог прибыть, так как был в Царицыне на суде. И речи о его отъезде так далеко даже не шло. — Что же случилось?

— Сам контр-адмирал Краббе его позвал, — со значением в голосе поведал Сергей Александрович. Он был горд сыном и не скрывал этого. — Роман ведь не только художник, но и поэт оказался знатный. Пусть песен не так много сочиняет, но одна Николаю Карловичу в душу очень запала — про подвиг наших моряков на Дальнем востоке. Вот и попросил он Романа отправиться с ним в столицу, где исполнить свой шедевр.

— Дивно-дивно, — покачал в удивлении головой Леонид Валерьевич. — Эх, Кристина расстроится…