Казачонок 1861. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей

Мы еще не успели выбраться из Пятигорска, когда я услышал надсадный бабий визг, а следом бешеный стук колес. Уже через секунду из-за поворота вылетел воз, и сразу стало ясно: кони понесли.

На облучке сидел перепуганный подросток, вцепившийся в вожжи обеими руками. С управлением он не справлялся. Лошади его не слушались и на все потуги пацана не реагировали.

Из-под колес шарахались куры. Одна, кажется, не успела да так и осталась на дороге расплющенная, распластав крылья. Собака, поджав хвост, сиганула в канаву. Женщина на обочине бросила корзину и рванула прочь.

— Дорогу! — орал кто-то.

Да какую там дорогу. Понесших коней словами не остановишь.

Хуже всего было то, что улица впереди, через несколько десятков саженей, делала поворот. Возок же, судя по всему, должен был пролететь его прямо, не вписавшись. А дальше, за слабой оградкой и низким кустарником, начинался парк.

И в парке в этот час людей хватало. Парочки, мамки с детьми, няньки, праздные гуляки.

Я это понял сразу и слишком ясно увидел, чем все может кончиться.

На размышления времени уже не оставалось. Я ударил коленями Сапсана в бока и бросил его вперед.

Глава 20

Приятное знакомство

С первого взгляда ясно: за вожжи тянуть бесполезно. Мальчишка вцепился в них мертвой хваткой и уже чуть не рвал лошадям рты. Если я дерну еще и со своей стороны, то только сделаю хуже.

Нет, этот воз уже не остановить просто лишь управляя вожжами. Ход ему надо было ломать сбоку, пока чертова колымага не влетела в парк и, не дай Бог, не передавила там кого-нибудь из детей.

Я вдавил колени в бока Сапсана и вывел его влево, сбоку, в уровень с передком, но чуть позади оглобель. Так было безопаснее. Иначе, если возок мотанет, дышлом мне точно все ребра пересчитает.

Сапсан уши прижал и пошел как надо. Умного мерина мне Бекетов подарил. Он не шарахнулся ни от грохота колес, ни от визга, ни от всей этой суматохи.

Мальчишка на облучке уже не правил. Он просто висел на вожжах, вцепившись в них обеими руками. Даже представить страшно, что лошади в тот миг чувствовали, когда так натянулись удила.

— Брось правую! Держися! — заорал я во всю глотку.

Он не сразу понял, что это я ему кричу. Выпучил глаза, дернулся, но правая рука все же разжалась. Уже лучше. Хоть не тянет теперь все и сразу.

Я выругался про себя, подвел Сапсана еще ближе, почти вплотную, и поймал миг, когда ближняя пристяжная вытянула шею вперед. Ухватил ее за узду и сразу рванул вбок изо всех сил, жестко, пытаясь увести в сторону.

Лошадь всхрапнула, мотнула головой, упряжь жалобно звякнула. Весь возок дернулся и пошел не прямо, а вбок. Я навалился Сапсаном еще сильнее, заставляя его плечом теснить упряжную лошадь к обочине.

Колесо наскочило на камень. Мальчишка на облучке чуть не вылетел вперед и вскрикнул. Одна оглобля качнулась в опасной близости, но я лошадь не отпустил и прежний ход ей вернуть не позволил.

Мельком глянул вперед и скрипнул зубами.

Прямо у редкой ограды перед парком стояли две молоденькие барышни. Одной из них при виде несущегося возка поплохело, проще говоря она в обморок ляснулась со страху. Вторая не бросила товарку, вцепилась ей под мышки и тянула в сторону, но силенок ей явно не хватало.

Поодаль, шагах в десяти, застыл пузатый господин в пенсне. Все видел, помочь мог, но стоял столбом, рот приоткрыв, и все на этом.

— Тпру, суки! Тпру! — рявкнул я, уже не разбирая, кому именно.

Ход упряжки наконец поломался. Лошади пошли вразнобой, сбивчиво и рвано. Как раз этого я и добивался.

Я отпустил пристяжную и тут же перехватил вожжи уже как следует, свесившись вперед из седла всем корпусом. Теперь не дергал без толку, а натягивал в такт движения рывками.

— Тпру! Стоять! Стоять, дьяволы!

Барышня, та, что оставалась в сознании, успела оттащить подругу не более чем на аршин. Этого бы не хватило, если бы я не успел остановить возок. Но чуть ли не в самый последний момент мои попытки увенчались полным успехом. Возок дернуло в последний раз и он наконец замер, жалобно скрипнув напоследок.

Первым делом я рванул к облучку и стащил мальчишку вниз, ухватив за шиворот и за пояс, пока этот дурень снова не вцепился в вожжи.

— На землю, парнишка! И обратно не лезь покуда! — рявкнул я.

Он только часто закивал, стуча зубами, и сел прямо в пыль, не сводя глаз с лошадей, будто все еще не мог поверить, что остался жив.

Я выпрямился, и тут вокруг меня, будто из-под земли, начали появляться новые лица. И где же все они были, когда кони чуть в парк не влетели?

— Вот он! Вот этот щенок чуть всех не угробил!

— Тащи его сюда!

— Выпороть такого мало!

Я шагнул так, чтобы заслонить мальчишку собой. Тот трясся, сидя в пыли, и отрешенно таращился на лошадей. На грязных щеках у него темнели дорожки от слез, руки были стерты в кровь. Пацан еще и близко не отошел от пережитого.

— Назад! — сказал я негромко, но настолько уверенно, чтоб дошло каждому.

Только один какой-то бородатый обыватель потянулся было схватить мальчишку за шиворот, но я перехватил его руку.

— Руки убрал.

— Это еще чего? — взвился тот. — Из-за этого недоноска барышни чуть под колеса не попали!

— Из-за него? — спросил я уже громче. — А может, из-за тех умников, что посадили сопляка на облучок и оставили одного? Крайнего нашли?

— Да он же правил! — крикнула какая-то тетка.

— Чем правил? — отрезал я. — Вы на него гляньте. Он сам чуть Богу душу не отдал.

Я нагнулся к мальчишке.

— Сиди тихо. Понял?

Он опять часто-часто закивал.

Тут с улицы, запыхавшись, подбежал будочник. Тот самый, что недавно на ярмарке помогал вязать буянов. Он меня узнал, моргнул удивленно, а потом сразу рявкнул на зевак:

— А ну посторонились! Чего столпились? Разошлись, кому сказано!

— Да этот щенок…

— Разберемся! И без оскорблений тут!

Народ, слава Богу, начал остывать, охотно передавая инициативу представителю власти.

— Ты ж, кажись, Прохоров? — спросил будочник, глянув на меня дружелюбно, как на давнего приятеля.

— Угу.

— Не живется тебе спокойно, Прохоров, — буркнул он, но без злобы, с ухмылкой в усах. — Так и липнут к тебе приключения.

Потом кивнул на мальчишку:

— Этот, что ли, твой?

— Нет. А какая разница? Неужто раз пацан чужой, так его сразу мордовать надо?

— Понятно, — кивнул будочник. — Ладно, я разберусь. Хозяина возка найдем, там и выясним.

— Добре.

Будочник поднял мальчишку с земли, слегка отряхнул и усадил в тень у забора.

А я повернулся и снова увидел их.

Две барышни стояли чуть в сторонке от толпы. Та, что в обморок хлопнулась, уже очухалась, но была бледна и держалась на ногах не шибко уверенно. А вторая, та самая, что не бросила подругу и до последнего тянула ее с дороги, поддерживала ее под локоть и внимательно разглядывала меня.

Хороша была, что и говорить. Но зацепило меня даже не это. Красивые женские лица я и прежде видал. Тут другое было важно. Она ведь могла убежать, риск был не малый, что возок их раскатает по обочине. Но нет, она не бросила товарку, а это уже про человека многое говорит.

Я поймал ее взгляд и издали вежливо поклонился, как умел.

Она сперва чуть растерялась, потом улыбнулась, совсем немного, и сразу опустила глаза. Подружка тоже глянула на меня, потом на нее, и загадочно улыбнулась.

В этот момент к ним почти бегом подскочил какой-то господин. Лет сорока, может, чуть больше. Чистенький, в сюртуке с иголочки, с тростью в руке. На голове уже наметились залысины, на носу очочки в тонкой оправе. Этот и впрямь выглядел как отец семейства, который чуть не поседел за последние минуты.

Подбежав, он обнял сразу обеих.

— Наташа? Даша? Душеньки мои, вы целы? Господи, что ж это тут творится! — донесся до меня зычный голос, привыкший повелевать.

Та девушка, что похрабрее, быстро заговорила, показывая в мою сторону. Вторая закивала и что-то добавила. Господин обернулся, нашел меня глазами, и отвесил издали короткий поклон, приподняв над головой шляпу. Потом, видно, решив, что этого мало, сам направился ко мне. Девушки пошли за ним.