Казачонок 1861. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей

Я выпрямился и тут же мысленно выругался.

После Волынской, моих казачат и недавней ругани на базаре язык сам просился на простые слова, без всяких выкрутасов. А тут изволь соответствовать. Хорошо хоть русских классиков я в прошлой жизни читал немало. Авось не опозорюсь.

Господин подошел и коротко поклонился.

— Молодой человек, позвольте представиться. Алексей Владимирович Загорульский к вашим услугам. Вы спасли моих дочерей, за что я вам безмерно благодарен. Признаться, я до сей минуты не вполне осознал, какой беды мы избежали.

Я ответил поклоном.

— Григорий Матвеевич Прохоров.

— Наталья Алексеевна, — склонила голову и чуть присела храбрая барышня.

— Дарья Алексеевна, — тихо проговорила другая, повторив за сестрой книксен.

— Очень рад знакомству, барышни, хотя лучше бы оно состоялось при иных обстоятельствах, — сказал я.

Загорульский посмотрел на меня внимательнее.

— Как вам, Григорий Матвеевич, удалось остановили возок?

— Называйте меня просто Григорий, — попросил я. — Так и вам проще, и мне привычнее. А по поводу, как удалось… Ну так мы ведь казаки, с лошадьми дружить приучены…

— Но эти ведь чужие были! Взбесились… — с уважением качал головой Загорульский.

— Значит, просто повезло, — пожал я плечами.

— Нет, не просто повезло, — вмешалась Наталья. — Вы нас спасли! Папенька, если бы Григория там не было…

Она не договорила. Голос у нее дрогнул, а Дарья крепче вцепилась ей в руку.

Загорульский помолчал несколько мгновений, потом вновь посмотрел на меня.

— Мы не местные, Григорий, — заговорил он уже спокойнее. — Из Подмосковья приехали на воды, на весь сезон. Через две недели, Бог даст, уже обратно собираться будем. Казалось бы все хорошо, отдых удался, но нелепая случайность — и вот мои дочери едва не погибли под колесами. Страшно подумать, чем бы это кончилось, не окажись вас рядом.

Повисла короткая пауза. Я видел, что он подбирает нужные слова.

— Скажите, Григорий, как я могу вас отблагодарить?

— Не стоит благодарностей, — ответил я. — Не мог же я просто смотреть. Возок в парк влетел бы на всем ходу.

— А многие, как оказалось, предпочли просто смотреть, — тихо прокомментировала Дарья.

Загорульский покрепче сжал трость, потом снова обратился ко мне:

— Григорий… Будет ли уместно, если я приглашу вас к нам на обед? В любой удобный вам день, хоть завтра даже. В любое удобное для вас время.

Я уже открыл было рот, чтобы вежливо отказаться. По уму так и надо было сделать. Дворянский дом, чужие порядки, да и дел у меня хватало.

Но тут Наталья подняла на меня глаза. Не жеманилась, не строила из себя невесть что. Просто смотрела с явной надеждой.

И я сдался.

— Хорошо, Алексей Владимирович, я принимаю приглашение. Пусть будет завтра, меня устраивает.

Лицо у Натальи в тот же миг просветлело, а Дарья, уловив это, хитро улыбнулась.

— Вот и прекрасно, — сказал Загорульский с явным облегчением, что вроде бы удалось решить вопрос с «благодарностью».

Он назвал адрес, мы условились о времени.

— Будем вас ждать, Григорий… — добавила Наталья.

— Постараюсь явиться вовремя, — ответил я, не слишком-то умело отвесив на прощание вежливый полупоклон.

На том и раскланялись. Загорульский повел дочерей прочь. Наталья, уходя, обернулась, и я разглядел на ее лице искреннюю улыбку.

Увидев, что я закончил разговор с благородными, вокруг меня тут же нарисовались мои казачата.

— Ну что, Гриша, опять без тебя не обошлось? — ухмыльнулся Васятка.

— Есть такое, братец, — буркнул я.

— Домой-то едем уже?

— Не все, — вздохнул я, подумав еще раз. — Вы едете в Волынскую, как и собирались. А я задержусь на несколько деньков. Вам же тренировки продолжать надо, да и у Татьяны Дмитриевны в станице дел хватает.

Парни переглянулись, но спорить не стали.

Тетерева посмотрела на меня внимательно. Похоже, за разговором с Загорульскими она наблюдала от начала до конца, но мудрая женщина лишних вопросов задавать не стала.

Ребята без меня двинулись в Волынскую, а я повернул в Горячеводскую, к Степану Михайловичу. По дороге размышлял, в каком виде завтра являться к Загорульским. Ударить лицом в грязь совсем не хотелось. Значит, озаботиться этим надо было уже сегодня.

Михалыч, едва увидел меня одного, без сопровождения, сразу прищурился.

— Что-то стряслось, Гриша? Где твои казачата?

— Да не то, чтобы стряслось, — развел я руками. — Парни с Татьяной Дмитриевной уехали в Волынскую, а я у тебя еще на пару ночей задержусь, похоже.

— Угу, я только рад буду. Опять во что-то вляпался?

— Не особо. Просто так вышло, что двух барышень сегодня спас. Кони понесли, возок чуть их не переехал, а мне удалось его остановить. Их батюшка пригласил меня завтра на обед. Отказать не вышло.

Михалыч потер больную ногу и покосился на меня уже совсем по-другому.

— Ну это дело доброе. С барышнями, глядишь, поближе познакомишься. Красивые хоть?

— Ну, Михалыч, не заводи свою шарманку, — поморщился я. — Лучше помоги. Мне бы одежду в порядок привести. А может и новую прикупить. Ну и к цирюльнику забежать надо, ежели успею.

Степан Михайлович сразу включился и дал мне пару очень дельных советов.

До цирюльни я добрался еще засветло. Попал к тому самому разговорчивому мастеру, что в прошлый раз трещал без умолку, будто сорока на базаре. И теперь ничего не изменилось. Пока он колдовал над моей головой, я успел узнать про каких-то приезжих купцов, про отличившегося на любовном фронте поручика и про ужасную зубную боль помещицы Коповской.

Я слушал вполуха. Мыслями был уже на завтрашнем обеде.

Закончив, цирюльник отступил на шаг, оглядел меня и важно изрек:

— Теперь, сударь, выглядите вы просто замечательно!

Я глянул в зеркало, поправил чуб, поблагодарил мастера, расплатился и отправился к портному.

Тот, к кому послал меня Михалыч, оказался человеком деловым и немногословным. Осмотрел, прищурился и сразу понял, что мне надобно.

— Черкеска у вас справная, — сказал он, расправляя рукав. — Запылена, замята, но это поправимо. Бешмет свежий или лучше даже новый нужен. Это тоже решим. За срочность, правда, попрошу отдельно добавить. Ну и с портами что делать будем? Оставляем? Есть в чем домой-то идти или мне вам приготовить запасные?

Я вспомнил, есть ли что из одежды в моем сундуке-хранилище. Ну запасные шаровары там точно найдутся, как же без них. Надо будет только отлучиться ненадолго, чтоб переодеваться без лишних глаз.

— Добре, Исидор Антипович, оставлю у вас черкеску и шаровары тоже. Вы уж гляньте как все это на скорую руку в порядок привезти. Ну и ежели мерки сняли, то давайте закажу у вас заодно и парадную справу, из сукна получше. Каждый день ее носить не стану, а вот на особенные случаи иметь вещь такую надо.

На том и порешили. Я ненадолго отлучился, потом вернулся, отдал одежду на починку и заплатил задаток.

Дальше пришлось думать о гостинце для барышень. С пустыми руками в такой дом идти не следовало. Золото, серебро, серьги и прочие женские украшения я сразу отмел. Мало знакомы, не по чину, да и чуял, что как-то вульгарно это, не по-дворянски.

В итоге, побродив по базару, нашел две шкатулки черкеской работы. Изящные, с витиеватой резьбой на крышках. Отличный подарок на память о летнем отдыхе на Кавказе.

Вечером была баня. Компанию мне в этот раз составил сам Михалыч. Намылись на славу, напарились, и я вырубился без задних ног.

На следующий день забрал свою почищенную и выглаженную одежду, погулял еще немного, заглядывая по делам то в одну, то в другую лавку. И ближе к полудню поехал к Загорульским.

Дом, который они снимали на лето, стоял на тихой улице, чуть в стороне от центра. Небольшой, одноэтажный, но очень уютный. Чисто, опрятно, окна большие, ставни недавно выкрашены. За забором виднелся маленький фруктовый садик.

Открыл мне слуга. Окинул взглядом с головы до ног и спросил: