С моей стороны, находились Григорий, Богдан, Семён и Ратмир. Ещё я попросил Инес… Инну сегодня помочь нам. Она хорошо знала татарскую речь. Смогла изучить пока находилась в гареме мурзы Барая.
Конечно, Федор был не рад тому, что его невеста будет прислуживать как простая служанка, тем более татарам. Но Инне не нужно было разрешение, и она, не оглядываясь на будущего, мужа ответила согласием. Но… это уже не мои проблемы.
Мне некогда было тратить время на уговоры и объяснения. Если Едыгей и Хасан перейдут на родную речь, я хотел бы знать, о чём они говорят, хоть и с запозданием.
Но это были не все приготовления к переговорам. На втором этаже сидели Лёва с Воиславом.
Стол между нами был практически пуст. Никакого хлеба-соли. Мы не друзья, и притворяться я не собирался. Поэтому на столах стояли только пенные напитки.
Едыгей сел напротив меня, что показывало, что он главный в их тандеме. Хасан сел рядом, на вид ему было лет семнадцать, может восемнадцать, но точно не старше.
Инна разлила всем пива и отошла в сторону, опустив взгляд. Было видно, что она знала, как себя вести на таких мероприятиях.
Едыгей не торопился начинать разговор, а я не хотел тратить время.
— Ну и что мне прислал хан Ахмат? — спросил я.
— Он велит тебе…
— Он мне не может велеть, –перебил я его. — Я присягал Ивану Ивановичу Рюриковичу и его матери, регентше Марии Борисовне. Больше никому.
Едыгей со спокойным лицом выслушал мои слова и уже собирался что-то сказать, когда его опередил Хасан.
— Знаем, что юбке ты присягал, и… — начал Хасан.
Я тут же ударил по столу ладонью, и моя кружка подпрыгнула и не упала лишь потому, что я придержал её.
— Ещё раз так скажешь, — произнёс я, глядя на Хасана, — и я вызову тебя на поле* (Божий суд). Прямо сейчас, во дворе. Советую впредь думать, что и кому говоришь.
Хасан встретил мой взгляд. Но не выдержал и отвел взгляд, ища поддержки у Едыгея.
— Хасан, — негромко произнёс посол, — помни слова хана. — после чего Едыгей посмотрел на меня. — Прошу простить моего спутника. Я слышал, на твоих землях есть поговорка: «Пока молод, не страшен ни жар, ни холод».
Я некоторое время смотрел на Едыгея, потом усмехнулся.
— Так и есть. Жаль, что не всем суждено дожить до преклонных лет и увидеть, как его внуки бегают рядом.
— Согласен, — сказал Едыгей. — Но давай перейдём к делам.
— Давно пора, — сказал я.
— Суть проста, — сказал он. — Великий хан Ахмат наблюдает за делами Московского княжества. Видит, что Новгород пал. Слышит, что пушки твои диво как хороши. — Он сделал паузу. — И знает, что дань платится неаккуратно.
— Дань, это разговор с регентшей, — сказал я. — Не со мной.
— Верно, — легко согласился Едыгей. — Но хан хочет говорить именно с тобой. Потому что ты тот, кто делает пушки, и тот, кто выигрывает войны.
Я наклонил голову и внимательно посмотрел на татарина, ожидая продолжения, и оно не заставило себя ждать.
— Если ты не явишься в Большую Орду до того, как дороги размоет, — продолжил Едыгей, — армия хана Ахмата придёт к тебе домой.
В комнате повисла тишина, все замерли. Потому как разговор пошёл по наихудшему сценарию.
— И зачем же Великий хан хочет видеть меня? — спросил я.
— Думаю, ты и так догадываешься. Но всё будет зависеть только от тебя. Он может тебя как возвысить, так и уничтожить любое упоминание о тебе.
— И от чего же это будет зависеть? — сдерживаясь, чтобы не отсечь Едыгею голову, спросил я.
— Твои орудия должны помочь объединить наш народ под предводительством Ахмата. Золотая Орда должна снова засиять над степью. А враги склонить колени или пасть.
Я сделал вид, что задумался.
— Я услышал тебя. — Сделав непродолжительную паузу, продолжил. — Ответ дам завтра утром. Вам накроют стол и приведут девок, если захотите. Пейте, ешьте, развлекайтесь. А завтра мы продолжим этот разговор.
Едыгей смотрел на меня несколько секунд после чего повторил.
— Завтра, так завтра.
Он кивнул. Встал, одёрнул халат. Хасан поднялся следом, бросил на меня ехидный взгляд, в котором читалось превосходство. И когда они вышли, сопровождаемые Богданом, Григорий спросил.
— И что ты им скажешь завтра?
— Откажу, конечно. Ни в какую Орду я не поеду, потому как это заведомо дорога в один конец.
— Почему сейчас не отказал? — спросил Семен.
— Потому что хочу, чтобы девки Глава попытались узнать у татар, хоть что-нибудь. — После этого я повернулся к Инне. — Спасибо, что помогла. Но, как видишь, твоя помощь не пригодилась.
— Рада была помочь, — сказала она и вышла на улицу. До дома её должны были проводить мои дружинники. Я же отправился в дом Григория, чтобы забрать своих оттуда. На время переговоров они переселились туда. Как говорится, от греха… подальше.
Глава 23
— О чём задумался? — спросила меня Алёна.
— Ты и сама знаешь, — ответил я.
Алёна несколько секунд смотрела на меня, после чего сказала.
— Я уверена, ты найдёшь правильное решение.
Я посмотрел на неё.
— Ты же понимаешь, что своим отказом я навлекаю беду на нас?
Алёна легла рядом со мной и обняла.
— Дима, если бы ты махал красной тряпкой перед быком, это одно. Но здесь они сами явились к нам. Не путай эти понятия.
Я посмотрел на Алёну и, улыбнувшись, сказал.
— Какая же ты у меня мудрая!
Алёна ухмыльнулась.
— А ещё красивая, хозяйственная, добрая, заботливая…
Я тут же добавил.
— И скромная, конечно.
— И скромная, — подхватила она, и мы оба негромко рассмеялись.
И несмотря на то, что вроде бы решение уже было принято, уснуть легко я не смог. Даже когда Алёну одолел сон и послышался её лёгкий сап, я всё думал, как вывернуть разговор в свою пользу. Но ничего, кроме грубого отказа, в голову не приходило.
* * *
Утром Алёна спустилась вместе со мной в горницу, и пока она накрывала на стол, Анфиса вместе с Юрием крутились у её ног. Алёна спросила у меня.
— Во сколько придут татары? И нужно ли нам… снова идти к Григорию?
Немного подумав, я ответил.
— Да, Алёна, так будет лучше. Мало ли что здесь будет.
Она тяжело вздохнула.
— Когда ты так говоришь, мне становится страшно.
Я улыбнулся по-доброму.
— Алёнушка, я обещаю, всё будет хорошо.
— Спасибо, — сказала она и, позавтракав, отправилась в дом Григория, к Глафире.
В этот момент в дверях появился Богдан. Я передал ему, чтобы он собирал всех наших, после чего отправлял Лёву за Едыгеем и Хасаном.
* * *
Вскоре в горнице собрались Григорий, Ратмир, Богдан, Семен и Лёва. Едыгей и Хасан вошли и сели напротив, как и вчера. Как и до этого, между нами, не поставили еды, только прохладительные напитки. Инна также встала у печи, опустив голову и надвинув платок пониже.
— Как спалось? — спросил я. — Надеюсь, отдохнули?
— Да, — сказал Едыгей, — отдохнули на славу. Твой хмельной напиток оказался крепок. Женщины, что послал, — он сделал паузу, подбирая слова. — Искусницы. Спасибо тебе за это.
Кивнув, я сделал жест Инне, после чего она разлила всем травяного взвара.
Хасан что-то шепнул Едыгею на татарском. И Едыгей, подавшись вперёд, сказал.
— Давай перейдём к делу. Что ты надумал?
— Я обдумал предложение Великого хана, — сказал я, глядя Едыгею в глаза, — и в Орду я не поеду.
Едыгей некоторое время молча смотрел на меня.
— Ты понимаешь, что говоришь, Строганов?
— Понимаю лучше, чем ты, — ответил я и тут же добавил. — Вчера я уже говорил тебе, я присягал Великому князю Ивану Ивановичу Рюриковичу и его матери, регентше Марии Борисовне. Если Великий хан хочет говорить со мной, пусть шлёт послов в Москву. И если Великая княгиня прикажет мне отправляться в Орду, я так и поступлю. Сам же я не могу принимать такие решения. Это будет неправильно.
