Июнь 1941 года. Книга 3 (СИ) - Махров Алексей

Панкратов шел следом с пулеметом на плече. Вторым шёл Климчук с плоским металлическим кофром, в котором лежали детонаторы, машинка и провода. Сумку с тротиловыми зарядами нес Кулешов. Следом шагал Гаврилюк. Замыкал строй Зимин.

Чем дальше мы уходили от хутора, тем плотнее становилась темнота. Поляна осталась за спиной, слабый свет звезд с открытого неба исчез. Я различал дорогу лишь по тому, что тропа между деревьями была немного светлее. Колеи от колес иногда терялись во мраке, и тогда приходилось приседать и искать их чуть ли не наощупь.

Постепенно вонь старой гари, тянувшаяся с хутора, ослабла. Ее сменили запахи прелых листьев и хвои. Комары вились вокруг, жалили шею, щеки и лоб, забирались под воротник, садились даже на нос. Отмахиваться приходилось осторожно, чтобы не задеть ветки.

Я считал изгибы тропы. После низины должен был появиться участок, где колею плотно обступали елки. От него до просёлка оставалось недалеко.

Когда под сапогами зашуршала сухая хвоя, я остановился и прошептал:

— Дальше пойду один. А то Круглов и Седых могут пальнуть с перепугу, если услышат, как мы тут толпой ломимся.

— Толпой… ломимся, — насмешливо фыркнул Панкратов.

На самом деле мы двигались почти бесшумно.

Я снял автомат с плеча и пошел вперёд. Через несколько шагов остановился и вгляделся в темноту. Там ничего не шевельнулось. Сделал ещё пару шагов.

— Круглов, — позвал я вполголоса. — Это Сошников.

Ответа не последовало.

— Круглов, свои идут! — сказал я чуть громче.

Справа, у поваленного ствола, едва заметно шевельнулась тень.

— Подходи, — донёсся знакомый голос.

Я приблизился к укрытию. Круглов лежал за стволом, направив автомат на меня. Седых находился левее, едва различимый на фоне папоротника.

— Всё спокойно? — спросил я.

— Никого, — ответил Круглов. — Один раз слышали какой — то гул, но далеко. По дороге никто не проезжал. Ты чего — то рано — я думал, вы нас только на рассвете смените.

— Мы привели весь взвод. И принесли оба пулемета.

Седых приподнялся на локте.

— Значит, остаёмся здесь?

— До приказа на отход. Будем устраивать нормальные позиции.

Мишка выбрался из папоротника и размял затёкшие плечи.

— Давно пора. Вдвоём здесь только и остается, как надеяться, что немцы не полезут.

Когда разведчики добрались до укрытия под поваленной сосной, Зимин первым делом распорядился:

— Мишка, первая огневая точка будет здесь. Держи пулемёт.

Седых установил «МГ», просунув ствол в щель под стволом.

— Как сектор? — спросил Зимин.

— Неплохой! — ответил Седых. — Как рассветет, надо будет его слегка расчистить, а то вон те кусты примерно треть перекрывают.

Панкратов поставил свой пулемет прикладом на землю, расправил плечи, осмотрелся и повернулся к сержанту.

— Куда второй ставить?

— С той стороны поворота, Матвей, — сержант ткнул рукой куда — то в темноту. — Место выбери сам, не мне тебя учить, только постарайся не ближе двадцати метров от дороги.

— Понял, командир, — здоровяк канул во мглу.

— Так, теперь автоматчики… — Зимин расправил усы. — Кулешов — налево, вот к той елке. Гаврилюк — направо, за ту ольху. Пока темно — выкопайте ячейки для стрельбы лёжа, сектора утром проверите.

Разведчики ушли на указанные позиции.

Сержант повернулся ко мне.

— Вовка, начинайте минирование. Только совсем близко к дороге не лезьте.

— Я и не собирался. Заряды нужно поставить неподалеку от обочины, в траве и под кустами, иначе их заметят раньше, чем немцы спешатся с техники.

— В темноте разберешься? — уточнил Зимин.

— Днём здесь всё рассмотрел, — ответил я.

— Тогда, работай, — кивнул сержант.

Я повел Климчука к дороге. Заряды я планировал установить на участке около пятидесяти метров, через каждые шесть — семь шагов. Дойдя до обочины, я показал рукой направление линии.

— Заряды ставим отсюда и до изгиба. Первый заряд здесь. У самого поворота. Второй и третий — в пяти шагах от первого. Взорванный грузовик должен перекрыть съезд на тропу до хутора.

Я прошёл несколько шагов по просёлку.

— Следующую группу зарядов ставь у тех сосен. Там дорога сужается. Объехать не смогут.

Климчук присел и огляделся.

— Вот там тоже место хорошее, аккурат напротив поворота. Может и туда штуки три воткнем?

— Нет, не пойдет, минируем только с одной стороны.

— Почему? — удивился Климчук.

— Потому что кабель не должен пересекать дорогу. Если протянем его поперек, грузовик порвёт. Или немцы после спешивания заметят. Кабель должен идти по одной обочине.

Сапёр кивнул.

— Понял. А подрывную машинку где разместить?

— Рядом с командиром, он должен дать команду на подрыв. Значит — вот за тем поваленным деревом, где Круглов и Седых устроились. Там и Зимин засядет, обзор оттуда отличный.

Климчук несколько минут осматривал участок, словно видел в темноте лучше меня.

— Провод проведу под травой, за корнями. Кабеля должно хватить до укрытия.

Климчук поставил трофейный металлический кофр на землю и откинул крышку. Внутри, в суконных гнёздах, лежало всё необходимое для минирования. Катушка тонкого медного кабеля. Два десятка электровзрывателей с блестящими контактами. Немецкая подрывная машинка «Glühzünder 37», чуточку компактнее нашей «ПМ–1».

Климчук вынул машинку, провёл пальцем по клеммам, повернул рукоятку. Она двигалась плавно, без заеданий. Потом извлёк взрыватели и катушку кабеля. Я помог донести сумку с зарядами. Климчук начал копать ямку под закладку прямо руками, действуя на ощупь.

— Глубоко не закапывай, — посоветовал я. — Нам надо, чтобы у грузовика колеса и днище повредились, а не кротов пугать.

Он вернул часть земли обратно, прижал ладонью и вставил в лунку тротиловую шашку. Установил взрыватель, подсоединил провод. В темноте оценить его работу было невозможно, и я решил, что на рассвете пройдусь вдоль минной линии и проверю маскировку.

Дальше пошло по накатанной — я показывал место, он ставил заряд и выводил кабель. Там, где кабель мог оказаться на виду, его затаскивали глубже в лес, обходя стволы деревьев и заросли.

— Жестко не натягивай, — предупредил я. — Если кто — нибудь случайно заденет, вырвет контакт.

— Я небольшой запас оставляю, — буркнул Климчук.

— Только не на виду.

— В темноте всё равно не видно.

— Утром будет видно.

Климчук ничего не ответил, но уложил кабель свободнее и присыпал хвоей.

Сколько времени прошло, определить было невозможно. Спина заболела от постоянных наклонов. Пальцы онемели от холодной земли. Комары искусали все открытые поверхности тела.

Из леса доносился едва слышный скрежет лопат. Разведчики копали стрелковые ячейки. Время от времени Зимин останавливал работу.

— Слушаем.

Все замирали.

Ветки шелестели от ветра, где — то кричала ночная птица, жужжали комары. Двигателей слышно не было.

— Продолжаем, — разрешал сержант.

Когда последние заряды заняли свои места, Климчук повёл общий кабель к нашему главному укрытию, совмещающему функции пулеметной точки и командного пункта. Там он выкопал небольшую нишу и установил туда машинку.

Сержант, проверив, как устроились Панкратов и автоматчики, подошёл к нам.

— Закончили?

— Заряды стоят вдоль правой обочины, — доложил Климчук. — Кабель нигде не пересекает дорогу. Подрывная машинка подключена.

— Подрыв только по моей команде! — лишний раз напомнил Зимин.

— Понял, командир, — кивнул сапер.

— Где установлены мины?

Климчук показал рукой:

— От поворота и до изгиба, примерно пятьдесят — шестьдесят метров. Глубина — два — три шага в лес от обочины. Кабель протянут под травой и хвоей.

— Молодцы, славно поработали! — похвалил Зимин. — Теперь можно и перекусить — у нас немного сухарей осталось.

Мне досталось две штуки. Я уже приноровился их есть — надо было несколько минут рассасывать во рту, как карамельку, кусок твердого, как деревяшка, хлеба, а потом еще пару минут жевать. Тогда сухари даже казались вкусными.