— Встать сможете?
Я поднялся. Стул за спиной качнулся. Пришлось поймать равновесие, прежде чем сделать шаг. Капитан подставил руку, но я удержался сам.
— Смогу.
Служебная машина, защитного цвета УАЗик стояла за бетонными блоками, подальше от тех, кого мы вывели. Со мной пошёл один из людей в камуфляже. Он не подгонял. Когда я остановился, чтобы перевести дыхание, тоже остановился и посмотрел в сторону леса. Там больше не стреляли.
Возле палатки, откуда меня только что увели, начался спор. Я обернулся. Начальник поста стоял перед человеком в тёмной куртке и что-то доказывал. Тот слушал его с неподвижным лицом. Слов отсюда я не слышал, только голос военного становился всё громче. Синицын подошёл к ним, включился в разговор. Я постоял ещё секунду. Подполковник повернул голову, увидел меня. Я не смог понять по его лицу, что происходит. Он сказал что-то начальнику поста и взял спутниковый телефон, который так и носил с собой. Кому он собирался звонить, я не знал.
У машины мне открыли дверь. Я сел боком, осторожно втащил ноги. Спина сразу упёрлась в жёсткую обивку, пришлось наклониться вперёд. Через несколько минут привели Гришу и Али. Али был уже без разгрузки, в расстёгнутой куртке. На обоих белели бинты. Али вообще был замотан как египетская мумия. В бою он не раз получал ранения, все небольшие, но их было много, и вот сейчас видимо силы его покинули. Он шёл медленно, опираясь на Ивлева. Гриша придерживал его здоровой рукой, а сам заметно заваливался на него плечом. Позади шёл санитар.
— При ухудшении сразу остановитесь, — сказал он сопровождавшему. — Если начнут терять сознание, никакого вашего выяснения. К врачу.
Тот кивнул. Мы с Гришей помогли Али сесть. Он устроился между нами, выдохнул и посмотрел на дверь.
— Быкова где оставили?
— Там пока, — ответил я.
— Богдана?
— Не видел.
Али закрыл глаза. Дверь ещё оставалась открытой. Через неё я увидел Игоря с Антоном. Они стояли возле санитарной машины, рядом с ним стоял майор. Игорь держал сына за плечи и что-то говорил, наклонившись к нему. Мальчик слушал. Потом поднял здоровую руку и поправил отцу воротник. Чуть дальше Синицын говорил по телефону. Возле него ждал начальник поста. У медицинской палатки военные готовили носилки с Макаром к погрузке. Один проверял крепления в машине, другой стоял рядом, сняв головной убор. Я отвёл взгляд.
Али засопел, я посмотрел на него и понял, что он заснул. Гриша сидел, прижав раненую руку к груди. На его рукаве засохла грязь из той канавы, где мы лежали несколько минут назад. Снаружи спросили:
— Эти все?
— В этой машине трое. Остальных отдельно.
Я поднял голову. Человек у двери посмотрел на меня, потом взялся за ручку. За его спиной Игорь всё ещё стоял рядом с сыном и смотрел на меня. Я успел увидеть их ещё раз. Дверь закрылась.
