Я мгновенно трансформировал ладони и пальцы. Теперь каждый мой палец оканчивался острым, кривым когтем, который был способен зацепить как крючок свою жертву.
На то, чтобы оказаться рядом с ним у меня ушло пару секунд, после чего я ударил его наотмашь разрывая на плече одежду и пуская кровь. Степан закричал — рана была очень болезненной и неприятной.
— Довольно! — жестом остановил нас Берг-Дичевский старший.
Я нехотя замер, и услышал лёгкие хлопки в ладоши. Обернувшись я увидел несколько широкоплечих и довольно высоких мужчин в мундирах, и седого человека в штатской одежде, который и хлопал в ладоши.
— Что ж, наличие уникальных способностей и у Егора Петровича, и у Константина Владимировича вижу своими глазами. А теперь самое время поговорить о том, что было с вами молодые люди. Разрешите представиться Иван Гансович Браун-Соколов.
А вот и СБ империи… Пипец… одни мурашки по коже. ----------------------------------------
Глава двадцать третья
23 Выводы СБ
Глава двадцать третья
23
Выводы СБ
Пипец или абзац длился уже третий день. Сбэшники явились раньше, чем их ждали, мы с Егором. Побеседовав с Берг-Дичевским старшим, после они наблюдали за демонстрацией, которую устроили мы с Егором. Уже после начались допросы.
Мой первый допрос длился до часу ночи, после чего мне разрешили лечь спать.
Второй допрос продолжился с утра и длился в течение пяти часов. В ходе которого работник не выказал никаких признаков усталости монотонно задавая вопросы и ведя запись как машина.
После нашего общения мне стал понятен такой термин, как «кабинетный волк». После этого был короткий перерыв, после чего допрос продолжился до самого вечера.
Остальных допрашивали столько же. И это был не конец. Следствие и допросы продолжались уже третий день. Ситуация была морально выматывающей и в прямом смысле пьющей кровь. Из-за развившегося невроза я постоянно чувствовал себя разбитым и вымотанным. Гадкое ощущение. Давно такого не чувствовал.
— Подпишите расписку о невыезде, — бесстрастным голосом объявил чиновник. — И подписку о неразглашении.
Взяв документы я внимательно с ними ознакомился, после чего подписал. Не хочется, но снявши голову по волосам не плачут.
— Продолжим? — спросил я.
— Пока мы закончили, — ответил чиновник поднимаясь. — Если вы потребуетесь нам, то мы просто позвоним вам. Всего доброго.
Он поднялся и вышел, а я остался с немым вопросом на лице — «Как? Всё?»
Чувствуется, это только начало. Выйдя из помещения, которое мне уже опостылело я с удовольствием пробежался по парковой дорожке и подпрыгнул пару раз.
— Вижу вас совсем замучили Константин, — раздался за мной мелодичный голос.
От неожиданности я ещё раз подпрыгнул разворачиваясь. Позади меня стояла Долл.
— Долл? — я вытаращился на искусственную девушку не скрывая изумления. — Как? Они тебя не тронули? Ты живая?
— Нет, — ответила она. — Только допросили с пристрастием, и поставили специальный пояс.
Она показала на цельный металлический пояс вокруг талии с гербовой печатью вытесненной на металле.
— Это что такое? — я даже опешил.
— Регистрационный номер, — спокойно ответила она. — А заодно следилка и контролёр. А так за меня отвечает Егор Петрович.
Логично, очень логично. Долл похоже зарегистрировали как бы это отвратительно не звучало, как животное. А поскольку животные не являются дееспособными, то ответственность за них несёт хозяин. В данном случае призыватель — Егор. А в поясе какой-нибудь парализатор, или устройство уничтожения.
— Тебя это не обижает? — на всякий случай спросил я.
— Да нет, могло быть и хуже, — ответила Долл. — В принципе это довольно ожидаемая реакция.
Она мило улыбнулась
— А где сейчас Егор? — спросил я.
— Егора Петровича, и госпожу Анну ещё допрашивают, — ответила Долл. — И мне кажется, что они будут допрашивать их ещё очень и очень долго.
— Да, — ответил я. — Я думал они будут дольше меня мурыжить.
— Возможно они дольше мучают Егора, потому, что он показал нестандартное умение, — к ответила Долл.
— Да, пожалуй ты права, ответил я. — А как дела у остальных?
— Быстрее всего ответили Пётр Игнатьевич и Саша, — пожала плечами Долл. — Теперь Пётр Игнатьевич очень и очень доволен, и прекратил хмурится, а Саша несколько обеспокоена тем что допрашивают её брата и сестру, но в целом тоже довольна.
Как я и предполагал — способности Егора сочли опасными, поэтому принялись мурыжить его дольше всего, потому, что Козов отравил его неизвестно чем, он долгое время находился в закрытой клинике, и как вишенка на торте было та, что он может открывать проход на Изнанку, и выдергивать оттуда самых опасных сущностей. Это же не просто человек, не просто одарённый, а потенциально опасный гражданин. Где гарантия, что он однажды не призовет армию чудовищ, чтобы не натравить их на мирных жителей?
На фоне таких способностей я и правда блёкло смотрюсь на фоне Егора. Что тут особенного? Человек который не может испускать свой Лебен, но может только усиливать себя и менять лица. Не такая уж огромная потенциальнаяопасность, особенно теперь в наш век, когда для идентификации личности везде нужны отпечатки пальцев, банковские карты, паспорт, водительские права, и ещё куча вещей которых я никогда не получу копируя владельцев. Похоже Егор действительно был прав — единственное что можно мне выписать — это небольшой административный штраф, о том что не сообщил вовремя о том что у меня появились способности одаренного.
Хотя, может быть я ошибаюсь? Как ещё по-другому можно рассмотреть вопрос? Я ведь был замешан во всей этой афере с Берг-Дичевскими, пропажей девушек и всем остальным. Как бы мне прокурор не выписал путевку в закрытое учреждение…
Петр Игнатьевич тоже рад — этот хрыч уже действительно переживал о том, что вместо сына, одна головная боль, а теперь у него наверное радости полные штаны, о том что сын оказался не только способным, но ещё и способным с уникальной ранее невиданной техникой.
— А тебе как живётся? — как спросил я Долл.
— Лучше чем до Изнанки, — ответила та. — Спокойно, тихо и мирно, никто не пытается меня убить, никто не пытается преследовать, не нужно постоянно скрываться и прятаться. Анастасия Павловна и её дети относятся ко мне очень настороженно, но это ожидаемый эффект. Петр Игнатьевич не испытывает никак негативных эмоций. А Семён Иванович вообще относятся как человеку. Я помогаю ему и Софьи Ивановне на кухне.
— Нашла себе занятие? — поинтересовался я.
— Ага, — кивнула Долл. — Не могу же я сидеть без дела.
— А как Саша? — поинтересовался я.
— Александра Петровна несколько встревожена но не более, — ответила Долл. — Более того, она просто счастлива лишний раз поговорить со мной. Мне крайне неловко, я чувствую себя просто какой-то популярной актрисой.
— Значит всё хорошо, — ответил я. — Саша, такая Саша.
— Костя? Долл? — нам навстречу шла Александра.
— Саша, кажется в таких случаях говорят — долго жить будешь, — улыбнулся я. — Мы только что говорили о тебе.
