Ювелиръ. 1811. Семья (СИ) - Гросов Виктор

— Имена, даты, портретные миниатюры, значимые вехи. Все, что сочтете допустимым передать в мастерскую, дабы не допустить ни малейшей оплошности.

— Списки подготовят. Миниатюры отберем.

Пока мы двигались в рамках ее ожиданий. Фамильный заказ требует фамильных архивов, это же прагматично.

И тут разогнанный от напряжения мозг зацепился за нужную ниточку. Сработала ремесленная привычка: когда деталь упорно не встает в паз, виновата обычно перекошенная соседняя шестеренка. Императрица говорила о семье, однако Романовы не висели в безвоздушном пространстве. Любой род привязан к географии: резиденции, храмы, места коронаций, скорбные комнаты, старые тракты. У правящей династии такая география охватывала колоссальные территории.

В штабной комнате Архангельского стены украшала отличная карта, склеенная по крупицам. Мои парни из Отряда часами двигали по ней фишки, прокладывая маршруты обозам. Грош цена была этой красоте. Тракт там рисовал столичный писарь, не нюхавший весенней распутицы, а переправы хвалили купцы.

На самом верху оперировали совершенно иными данными. Сюда стекались реальные отчеты, планы округов, чертежи мостов и точные схемы дорог. Для меня это важная информация по формированию логистики перед Отечественной войной.

Разумеется, озвучивать подобные мысли вслух я не собирался. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы погасить преждевременную радость. А нервишки-то пошаливают, Толя.

— Существует еще один нюанс, Ваше Императорское Величество. Династия неотделима от географии. Петербург, Москва, Царское Село, памятные тракты. Вплетать их в композицию ради пустой красоты нельзя. Необходимо точное понимание значимости каждого уголка, иначе мы получим банальщину. Да, дорогую, но банальщину.

Александр подобрался, его взгляд стал еще более цепким.

— Речь идет не о портретах, барон?

— О местах, Государь. Ошибка в расположении значимой резиденции или храма превратит шедевр в фальшивку.

У Константина с лица слетела ухмылка.

— Что именно вам нужно? — прищурилась Мария Федоровна.

— Достоверные описания и планы тех мест, которые Ваше Императорское Величество сочтет связанными с историей семьи. Храмы, города, ключевые маршруты между ними.

О военных складах, переправах и линиях снабжения я благоразумно умолчал. Всему свое время. Нужная военная инфраструктура прицепом потянется за парадными маршрутами, главное, грамотно составить запрос.

Сперанский едва заметно опустил веки. Кажется, реформатор раскусил игру: картинки для украшений интересовали меня в последнюю очередь. Впрочем, влезать он не стал. Уж он-то, как я понимаю, прекрасно знал об «Отряде» и возможно даже о «штабе» с картами в Архангельском.

Зато во взгляде Катишь мелькнула заинтересованность. Сестра императора увидела, как я нащупал слабину в царском заказе. Юсупов тоже слушал с видом прожженного дельца. Финансовая сторона сделки никого здесь давно не волновала. Я выторговывал доступ к информации, спрятанной за ширмой семейных ценностей.

— Я обдумаю список необходимых мест, — медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Мария Федоровна.

Отлично, с первой линией обороны разобрались. Теперь следовало выставить вторую, иначе до зимы меня погребут под лавиной высочайших советов и поправок.

— Осмелюсь просить еще об одной милости.

Не перегибаю? А, все равно. Сами напросились своими интрижками. Мягкость из голоса императрицы улетучилась.

— Слушаю.

— Вплоть до первого закрытого показа право определять финальную форму изделия остается за мной.

Заявление граничило с наглостью. Пришлось срочно смягчать пилюлю, пока кто-нибудь из свиты не решил публично высечь зарвавшегося ювелира.

— Безусловно, строгий учет всех переданных материалов, миниатюр и дат будет задокументирован. Однако жесткая указка по каждому вензелю на этапе задумки… Я ведь превращусь в банального исполнителя чужого списка.

Император откровенно изучал меня, оценивал ремесленника, посмевшего выставлять встречные условия вместо слепых восторгов от дождя из золота и каменьев.

— Вы требуете колоссального доверия, барон, — констатировала Мария Федоровна.

— И беру на свои плечи соответствующие риски. В случае неудачи за испорченный замысел отвечать придется лично мне.

Вот, разговор наконец-то свернул с пышных фраз на понятную почву. Диспозиция слегка пошатнулась. Сначала мне навязывали сроки и бюджет. В ответ я выкатил свой ценник: эксклюзивные логистические данные под соусом творческой свободы.

Вдовствующая императрица задумалась.

— Уговорил, языкастый. — хмыкнула Вдовствующая императрица. — Имена, миниатюры и семейные даты вам передадут. Сведения о местах получите через людей, назначенных государем или мной. Полную свободу, без контроля с нашей стороны — тоже дарим. Твори, мастер.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество.

Я еле сдержал довольство в голосе. А Мария Федоровна, добавила мягче, обволакивая слова бархатом:

— И еще, барон. Наш давний спор не забыт. Если я благосклонно приму ваш труд, я сочту дискуссию исчерпанной. И впредь избавлю вас от своей заботы в вопросах обустройства вашего дома.

Вот же… Я услышал жесткий ультиматум: выдашь шедевр — отвяжусь со сватовством и навязанными невестами. Катишь и стоящая поодаль Элен тоже прекрасно поняли истинную суть этой материнской «заботы».

— Я прекрасно помню предмет нашей дискуссии, Ваше Императорское Величество, — кивнул я. — И приложу все усилия, дабы завершить ее вовремя.

Тут уж Константин не выдержал:

— С вами не соскучишься, барон! То елки, то диковинные механизмы, теперь вот династические тайны вынь да положь. Еще и спор с матушкой…

Александр строго зыркнул на брата, и великий князь примирительно вскинул ладони:

— Молчу, Государь. Почти нем как рыба.

По толпе шелестнул вежливый смешок. Я дежурно улыбнулся в ответ, хотя веселиться совершенно не хотелось.

Александр мазнул по мне взглядом:

— Буду ждать Нового года с неподдельным интересом, барон.

Звучало как высочайшая милость. Или как зловещее обещание. Теперь за Саламандрой будут следить с удвоенной силой, фиксируя каждый шаг. Куда уж больше?

Император махнул Юсуповым и двинулся дальше по залу. Константин увязался следом, бросив на меня плотоядный взгляд. Обычно так смотрят дети на заводную игрушку, прикидывая, насколько тяжело оторвать ей голову.

Мария Федоровна тоже откланялась. Сперанский проплыл за ней серой тенью, так и не издав ни звука. Странно, что он в ее свите.

Кольцо вокруг меня рассыпалось. Юсупов-старший задержал на мне взгляд, полный делового уважения — старый лис оценил, как я выпотрошил гибельную сделку. Лицо Элен тоже оттаяло.

Задержалась только Екатерина Павловна. Мне казалось, что она хотела что-то сказать, но так и не решилась. Она отвернулась и ушла.

Оставшись один посреди бального гомона, я мысленно подбил баланс. Двести тысяч казенным металлом. Карт-бланш на форму. И самое главное — легальный доступ к имперской логистике.

Двор рассчитывал купить полгода моей жизни. Заказ я принял. Вот только расплачиваться им придется не только золотом.

Глава 22

Бальные торжества отгремели и календарь для меня потерял всякий смысл.

За окнами допоздна светлели вечера, на набережных фланировала публика, в гостиных обсуждали летние выезды, дела южной армии и то, кто на кого посмотрел неприлично долго. Внешне ювелирный дом «Саламандра» функционировал в привычном режиме, вот только мой собственный ритм сломался.

Злосчастный бал наградил меня сроком сдачи. До наступления Нового года предстояло выдать нечто грандиозное для семьи Романовых. Да, на проект выделили совершенно безумный бюджет в материалах. На этом плюсы заканчивались. Еще и это пари.