Со старым Кулибиным дела обстояли специфически. Изобретатель рассекал по мастерской в кресельной коляске, гордо отвергая попытки подмастерьев помочь. Мирону только доверял. Когда доктор Беверлей дозволил ему подниматься на ноги ради разминки затекших мышц, старик своеобразно трактовал врачебные предписания. В его понимании маршрут ограничивался рывком от кресла до любимого станка.
Обычная трость только изводила механика, ослабшее тело плохо держало баланс, ладонь немела, и к концу такой «прогулки» Кулибин готов был разнести половину дома. По крайней мере так писал Мирон.
Я накидал чертеж специализированных опор. Костыли в этом мире знали давно, так что я лишь адаптировал геометрию под конкретного пациента. Подогнал высоту, добавил мягкие упоры, фиксирующие ремешки и прорезиненные наконечники для сцепления с гладким полом. Плюс заложил механизм регулировки.
Док Беверлей оценил идею, его подкупила эргономика, грамотное распределение веса избавляло выздоравливающего от вторичных травм и перекоса позвоночника. Сам же Кулибин, со слов Мирона, сгреб чертеж с непроницаемым лицом, а спустя пару дней заявился с готовым изделием, перекроив половину исходника. Наварил лишнего железа, в пух и прах раскритиковал систему ремешков, сквозь зубы одобрил наконечники и впервые самостоятельно проковылял от кресла к станку. Тяжело отдуваясь, старик буркнул, что теперь хотя бы не ощущает себя.
Фигнера я все же смог отправить в войско. Екатерина согласилась в обмен на мое согласие с поездками на Авроре. Правда грозилась прислать еще кого-то толкового в охрану.
Режим секретности вокруг моего кабинета уплотнился. Варвара выдрессировала прислугу. Прошка теперь покидал кабинет с красными от недосыпа глазами и плотно сжатыми губами.
С наступлением декабря границы между дворцовым заказом и текучкой стерлись. Утренний кофе сопровождался разбором депеш от Екатерины Павловны по машинам, днем я правил чертежи для Архангельского, к вечеру ковырялся в клапанах пневматики, а позже запирался с проектом для семьи Романовых. Задачи тянули время из одного бездонного мешка: стоило на час задержаться над бумагами, как этот час вычитался из сна.
Я уже и забыл когда в последний раз так загорался проектами.
Петербург зимой не прятен, со слякотью и пронизывающим ветром.К сумеркам оконные стекла мутнели от изморози.
Сводки из дворца поступали исправно. Объем информации оставлял желать лучшего, однако обходными путями я не добыл бы и десятой доли этих крох. Императорские ищейки явно фильтровали данные, порой вымарывая целые абзацы, зато щедро сыпали деталями, на которые обычный ювелир даже не взглянул бы. Мне годилось все, и описание парадного подъезда, и неприметная отметка о старом тракте. Эти крупицы шли в работу далеко за рамками романовского проекта.
Вечерами я набрасывал в Архангельское скупые директивы. Минимум слов, максимум сути. Штабные к такому формату привыкли.
Старик Кулибин начал выбираться из коляски, опираясь на модифицированные костыли. Врачебное разрешение «немного размяться» механик предсказуемо трактовал как законное право ползти к станку.
Масштаб императорского заказа перерос габариты моего кабинета.
Пришлось реквизировать просторную залу в задней части особняка. Мебель вынесли, окна задрапировали, а на этаже выставили жесткий кордон. Днем комната пахла пылью от свернутых ковров, ночью пространство пропитывалось тяжелым духом жженого воска. Вдоль стен выстроились запертые сундуки, на козлах покоились укрытые холстиной секции, а у входа стоял отдельный столик с инструментом.
Целиком проект не видел никто. Мастера копошились строго на своих изолированных участках, один гнул металл, другой возился с гравировкой, третий сдавал деталь, которая тут же исчезала под непроницаемым чехлом. Больше всех понимал Прошка. Если летом парнишка еще мог расплыться в улыбке от удачного шва, то к декабрю усвоил что преждевременные восторги опасны для дела.
Выделенные двором двести тысяч стремительно таяли.
В казенных ведомостях все выглядело гладко, но моя личная бухгалтерия летела в пропасть. Заказы редкого стекла, загубленные пробы сложной эмали, ювелирная сталь — все это невозможно было провести через дворцовую канцелярию без лишних вопросов. Поначалу я вливал собственные средства понемногу. Затем плюнул на самообман. Мария Федоровна требовала чуда, а дешевыми фокусами можно впечатлить разве что ярмарочных зевак.
Финансовую дыру от Варвары утаить было невозможно. При посторонних экономка держала лицо, отводя душу на страницах гроссбуха. По одному лишь нажиму пера, царапавшего бумагу во все сужающихся строках, легко угадывалась степень ее бешенства.
Ближе к окончанию срока мы устроили генеральный прогон.
В зале находились трое: я, Прошка и Варвара. Тут скрывался монстр, сожравший полгода моей жизни. В одиночку эту махину было не сдвинуть с места.
Мы прогнали цикл заново. Я заставил парнишку дважды повторить запуск, затем начал жестко играть со светом. Требовалось проверить блики от разных свечей — на дворцовой презентации никто не даст времени на идеальную постановку освещения. Проверка сожрала около часа. Ближе к концу я замолчал, до рези в глазах вглядываясь в детали, пытаясь нащупать слабое звено.
Убедившись, что все работает как часы, Прошка без сел на край пустого ящика. Я скользнул по нему взглядом и промолчал, пусть сидит. За прошедшие месяцы ученик заслужил право забить на субординацию.
Варвара была в странном настроении.
— Свела цифры вместе, — сообщила она. — По дворцовой все сходится. В ваши личные расходы лучше не заглядывать.
— Настолько катастрофично?
— Я бы сказала — разорительно.
Варвара перевела взгляд на проект, задумчиво покачав головой:
— Выстави я это на торги, с руками бы оторвали за миллион.
Прошка вскинул голову. Я с усмешкой посмотрел на экономку:
— И кто же в империи располагает такими свободными капиталами?
Ответ раздался сразу:
— Романовы.
Сначала мы с Прошкой переглянулись, а затем парнишка не выдержал и прыснул. Варвара рассмеялась следом. Я тоже не удержался. Смех вышел нервным, неуместным в антураже дорогущей мастерской, зато искренним.
До дедлайна оставались считаные дни. Если Двор ожидал получить банальную музыкальную шкатулку с картами да портретами, то праздники у Романовых выдадутся нервными.
Следующий том цикла: https://author.today/reader/603715/5760362
