Салов кивнул, и его лицо снова стало серьезным, деловым.
— Хирурги уже ждут в санитарном автобусе. Мы подготовили все, что нужно, — сказал он и на мгновение замялся. — Но сначала… Он должен встретиться с одним человеком. Лично.
Ловец нахмурился, удивленный неожиданной задержкой в столь критической ситуации, когда раненый нуждается в срочной операции.
— С кем? — спросил он.
Салов не ответил, лишь дал команду, и его бойцы, здоровенные ребята, полные сил, подхватили носилки у измученных трудным переходом разведчиков. И они понесли Сову, то есть лейтенанта Селезнева, прямиком к санитарному автобусу, который ожидал сразу за линией окопов, замаскированный в ельнике. Только там Салов кивнул в сторону второго человека, стоявшего рядом с машиной. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но глаза смотрели остро, цепко, пронзительно. Этот взгляд ощущался почти физически. И, несмотря на полумрак, разбавляемый лишь далекими вспышками немецких ракет, Ловец понял, кого видит перед собой.
Попаданцу снова встретился Наум Эйтингон. Легенда советской разведки. Тот самый человек, который стоял у истоков многих тайных операций, который считался правой рукой Судоплатова, чье имя было окутано мифами и легендами. Его лицо было уже хорошо знакомо Ловцу. Ведь именно этот человек пытался еще зимой его перевербовать, хотел заставить заниматься рельсовой войной…
— Товарищ Епифанов, — голос Эйтингона был тихим, почти доверительным, словно бы и не возникало между ними никаких разногласий. — Я хочу поблагодарить вас лично. Вы сделали то, что не удалось никому другому. Вы спасли группу лейтенанта Селезнева и доставили важную информацию. Опираясь на нее, мы сможем подготовить новое наступление в районе Ржева.
Попаданец смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение. Он знал, кто перед ним. Он знал, что этот человек хотел заставить его работать на Судоплатова. Но теперь он, вроде бы, смирился с положением дел, с новым статусом Ловца, как диверсанта от штаба Жукова. Или все-таки не смирился? Это покажет время. А пока Ловец лишь пожал его протянутую руку и скромно проговорил:
— Я просто выполнял приказ.
