— … Ладно, давай сыграем в лото. Потратил на девчонку сотни, так хоть копейками у старухи выигранными вернёшь… — предлагает тётя Сима.
— Или ещё больше спущу — в тон отвечаю ей я. — Конечно, сыграем, тёть Сим!
Вот тут всё — как в «тот раз». И даже ежевечерняя игра в лото на невеликие деньги повторяется…
Глава 25 — 1983
На излете — новая колея, советская ДОСка, и терзания супершпиона…
Глава 25 — 1983 на излёте — новая колея, советская ДОСка, и терзания супершпиона…
21 сентября 1983. РСФСР. Пермь. Большая, находящаяся по центру «Дома Советов», протяжённостью примерно в 40% от седьмого этажа, лоджия. Первый секретарь Пермского обкома КПСС Коноплёв Б. В., Вяткин И. Ю.
…Всего пять минут назад, вернувшись с машзавода «Коммунар», с 1975-го года входящего в состав одноимённого производственного объединения, и выбравшись из служебной машины, он имел другие планы на вторую половину дня. Однако ведь поди же ты — первое лицо в области срочно меняет распорядок, чтобы увлечь на беседу тет-а-те «какого-то» мальчишку, пусть у того и нарисовано на лице выражение бесконечной самоуверенности и нет-нет, а проскальзывают чрезмерно взрослые для такого возраста манеры.
…Случай не надёжен, но щедр. И упустить его — этот самый случай, а также памятную подросшую личность в моднявом джинсовом костюмчике с фотоаппаратом на ремешке через шею, очевидно расхлябанно прогуливавшуюся по эспланаде около здания обкома — значит, по прежнему терзаться вопросами, которых, с каждым месяцем становилось всё больше и больше. А теперь, после недавней смерти Брежнева, и спросить то некого. Не к Щербинину же, который, после того как Москва забрала Ивана и его семью в столицу, явно ни о чём, кроме того, что они знали и так оба, не в курсе. К Романову совсем так не подойдёшь по простому, как раньше — к лично хорошо знакомому Леониду Ильичу… тем более по такому деликатному и, одновременно сомнительному вопросу.
За эти годы Брежнев лишь однажды, после партсъезда в 81-м, как раз, как окончательно надумал и покинул пост генерального, при личной мимолётной встрече в кулуарах ЦК, кратко сам обмолвился о давней истории — «Спасибо тебе, Борис Всеволодович, что ты того пацана тогда, в 78-м выслушал, не отмахнулся как от глупости какой…», но развивать дальше тему только-что оставивший своё место бывший руководитель страны и партии не стал.
И вот сегодня… момент надо ловить!
Окликнутый Вяткин также сразу же узнал Коноплёва, совсем по-детски заулыбался и подойдя, без капли стеснения, пошутил в прежнем своём духе:
— Большой начальник и без охраны. Сразу видно, что власть у нас от народа себя не отделяет… пока.
От фразы в адрес начальства из уст школьника, от которой выпучил глаза слышавший их разговор шофёр Бориса Всеволодовича, пахло чем-то… нездешним.
Естественно, главный в обкоме и области утащил погонять чай с бутербродами и пообщаться по прежнему бойкого юного типа, общение с которым так потрясло пять лет назад первого секретаря, год за годом находившего в происходящем вокруг множество подтверждений давних намёков и заявлений того.
И вот они стоят, смотрят на эспланаду с достроенным в прошлом году зданием Драмтеатра…
— … К родственникам в Железнодорожный родители с моим младшим братом и мной решили смотаться в выходные, а я надумал тут на пару-тройку дней остаться, раз 10 лет исполнилось и сам в Москву обратно смогу приехать. Вот, позавтракал сегодня, сел на «Икарус», да мотанулся от «Железки» в Пермь. По городу гуляю, хочется всё глазом своим окинуть, сравнить… памятное, выводы кой-какие сделать. Вас вот встретил… приятная неожиданность!
— Даже так… долгожданная самостоятельность у тебя… — первый секретарь аккуратно пробует подтолкнуть на нужную тему редкого собеседника.
Не дающая забыть о себе с декабря 1978-го, сидящая где-то внутри, заноза того «разговора о будущем» сегодня может быть вырвана, а обычное человеческое любопытство утолено…
— … Хороший тут обзор у вас, Борис Всеволодович! Действительно, самое место присесть тут, пока холода не настали… вот как сегодня! И с комфортом можно пятиминутные перерывы на чай-кофе на свежем воздухе организовывать, а не только ради меня прекрасного. Или уже? — выпаливает скороговоркой нежданный гость, сбив Коноплёва с размышления — как бы поизящнее того подвести к тому, что всё время лезет в голову…
…на фоне многих нежданных перемен в стране за последнюю пару-тройку, которые, как подозревает первый секретарь — самое начало больших потрясений.
Борис Всеволодович собирается и решает рубить с плеча:
— Шутите всё, Иван… Юрьевич… Это хорошо. Как ваша жизнь… новая? Как вам всё происходящее? — и, поколебавшись, всё же произносит опасно-бодряще ипахнущее тайной — … Удачно приложили руку ко всему… происходящему?
Тот тратит несколько секунд на то, чтобы дожевать кусок бутерброда с колбасой и сыром и, переведя взгляд с простора эспланады на первого секретаря, стирает детскую улыбку с лица, снова резче проявив проглядывающую в нём взрослость. Даже сказанная им фраза сразу обретает некий… формализм:
— Есть три измерения для наблюдаемых и ощущаемых перемен — личное, профессиональное и общественно-политическое. Что именно вас интересует, Борис Всеволодович?
— Давай всё, что можно сказать. Много изменилось… по сравнению с тем, что ты тогда излагал.
— Подписок с меня не брали, буду по своему разумению говорить… что можно. Да, прилично изменений накопилось. Как внутри страны, так и частично за её пределами. Круги по воде идут. Хотя есть и неизменные вещи. В целом, у меня там, в Москве, было что сказать, чтобы к моим словам отнеслись предельно серьёзно. Особенно когда убедились в истинности слов. Вот так…
Одна из давних загадок, мучающих Коноплёва и требующая ответа, заставляет первого секретаря немного потерять осторожность и он спрашивает:
— Наш новый… тогда как?
— Никак… — обрезает Вяткин — только тут…
— Агх… а кто тогда?
На лице «ребёнка» отображается почти не скрываемая мстительная радость и тот, понизив голос, «зловеще» намекает:
— Тот, который тогда нарулил как не надо… здесь споткнулся… Ещё до Олимпиады…на подступах. Бывает…
Вяткин замолкает и возвращает взгляд на эспланаду.
«До Олимпиады». «Споткнулся на подступах…»
Вон оно что… и кто…
* * *
Вечер того же дня. Дом в Лузанском переулке на окраине Перми недалеко от станции «Железнодорожная». Вяткин И. Ю.
…Этот год наконец стал для меня тем, о чём я мечтал в феврале 1979-го, настаивая на признании своей самостоятельности и дееспособности в разговоре с очкастым.
Но практическое, повседневное освобождение от навязчивой опеки случилось только в августовской Риге и этой, осенней Перми…
Родители, хорошо отдохнувшие с Алексом в Крыму, окончательно, по результатам моего нового отдыха в Риге убедились в моей самостоятельности. Государство получило от меня главное. И сейчас добирает уже «остатки по мелочам»… ну, это они так думают, сочтя, что хехе… из памяти Вяткина больше ничего не выудишь, детский мозг меня самого «не вместил оставшиеся две трети».
Вовсе не так! Остаток 2024-го и весь 2025-й уже вылез. Расслабон в Риге помог. Я не забивал себе голову кодингом для обеих ветвей «платформы» и PC, купались, когда вода в море была более-менее, гуляли — до гудящих вечером ног целым днями по Риге и Юрмале с Илзе и всё такое прочее — сладко-приятное и нежно-радостное.
