Ювелиръ. 1810 (СИ) - Гросов Виктор

Взгляд скользнул по списку. Инженеры, военные, финансисты, теперь врачи. Я аккумулировал вокруг себя элиту, которая способна генерировать идеи.

Откинувшись на спинку стула, я сверлил взглядом исписанные листы.

Я потянул к себе новый лист. Здесь будет схема силовых узлов Ордена.

Узел первый. «Фундамент». Князь Николай Борисович.

Юсупов-старший — наш ледокол, пробивающий путь через бюрократические торосы. Его имя открывает двери от купеческих лабазов до кабинета Императора. Если кто спросит о Твери, ответ готов: «Князь изволит инвестировать в отечественные машины». К такой формулировке не подкопаешься. Плюс административный ресурс: его управляющие возьмут на себя грязную работу с поставщиками, став нашим буфером.

Узел второй. «Командор». Борис.

Ему предстоит стать магнитом для «ядра». И тут меня осенило. Кого собирать вокруг себя? С кем работать? Ответ лежал в учебниках истории, которые я помнил наизусть. Пестель, Волконский, Муравьев-Апостол, Лунин. Горячие головы, которым тесно в напудренном строю. Горючий материал, который через пятнадцать лет взорвется на Сенатской, погубив себя и заморозив Россию.

А если перехватить инициативу? Канализировать эту энергию? Не дать им уйти в подполье, а предложить элитный корпус. Вместо заговора против царя — создание армии нового типа. Вместо разрушения — созидание. Борис с его харизмой станет идеальной точкой сборки. Если план сработает, я укомплектую штаб гениями. Я обезврежу мину замедленного действия, заложенную под фундамент Империи. А если нет, то думаю, что смогу найти «плохой», но необходимый выход. Главное, что они все будут «под рукой».

Узел третий. «Воевода». Федор Толстой.

Американец станет главой силового блока. Наставник, способный превратить кружок вольнодумцев в боевую единицу. Стрельба с моей оптикой, маскировка, выживание — его кафедра. Плюс периметр безопасности: его головорезы будут охранять секреты Твери и Архангельского.

Согласится ли? Толстой — зверь дикий. Но я знаю его уязвимость. Скука. Ему смертельно скучно. Карты и дуэли приелись, а вот воспитать стаю волчат, подобных себе? Сделать из барчуков «псов войны»? Он будет ворчать и материться. Легенда проста: друг семьи помогает молодому князю постигать науку побеждать.

Далее — по списку. Доктор Беверлей — «Главврач».

Иван Петрович Кулибин — «Главный механик».

Здесь перо ручки замерло. Кулибину за семьдесят. Мозг ясен, но биологию не обманешь, он не сможет разорваться между Петербургом, Тверью и Москвой. Нужен дублер. Преемник. Не подмастерье вроде Прошки, а равный по потенциалу, но с энергией молодости.

Я перебрал в голове всех известных механиков и инженеров. Почти час я потратил просто на то, чтобы вспомнить хоть какие-то фамилии. Пока не вспомнил про паравозы. Черепановы! Ефим и Мирон. Уральские самородки, крепостные Демидовых. Ефиму сейчас сколько? Не помню. Он должен быть достаточно взрослым. Выкупить. Демидовы заломят цену, как за золотой рудник, но кошелек Юсуповых бездонен. Тандем «Кулибин — Черепанов» станет инженерным дрим-тимом века. Теория и практика, опыт и напор. Кадровый вопрос будет закрыт на десятилетия.

И, наконец, я. «Серый кардинал»?

Скорее координатор. Переводчик с языка идей Бориса на язык чертежей Кулибина. Я тот, кто объяснит Толстому преимущества оптики и вооружит Юсупова аргументами для Двора. Мост между мирами. Официально — скромный ювелир.

Схема вырисовывалась красивая. Логичная, сбалансированная, с дублированием функций.

Оставался один нюанс. Политический. Самый взрывоопасный.

Екатерина Павловна.

Именно ее каприз запустил маховик, но ставить ее во главе проекта — точно не стоит. Слишком импульсивна, слишком амбициозна. И главное — она может действовать на Марию Федоровну как красная тряпка на быка. Если завод будет числиться за ней, Вдовствующая Императрица сотрет нас в порошок из ревности, или из принципа, да просто из страха перед влиянием дочери.

Значит, нужна рокировка.

Инициатива должна исходить от Юсуповых.

Думаю, они уже имеют планы того как это обыграть. Что-то вроде того, что князь Николай, узнав о благородном порыве Великой княжны развивать промышленность, как истинный патриот, подставит плечо. Вкладывает средства, людей, опыт, помогая юной реформаторше.

Екатерина Павловна сохраняет лицо — она муза и покровительница. Но реальные рычаги — у Юсуповых. То есть у нас.

Мария Федоровна выдыхает, представляя, что это лояльная инициатива проверенного рода. С Юсуповыми ссориться просто так не с руки даже Императрице-матери.

Мы получаем карт-бланш под прикрытием двух мощнейших щитов. Никакой «частной армии». Исключительно промышленно-образовательный кластер. Завод клепает полезные механизмы, усадьба кует патриотов, врачи лечат страждущих. Все в рамках закона.

А то, что механизмы могут тащить орижие, патриоты умеют бесшумно снимать часовых, а врачи — штопать пулевые… Это побочный эффект прогресса. Мобилизационный резерв.

Когда начнется война — а она начнется, я знаю точно, это невозможно предотвратить — мы передадим этот инструмент Империи.

Вроде все выглядит красиво. Но любая теория мертва без полевых испытаний. Архангельское требовалось увидеть лично, своими глазами. Пройти ногами по рельефу, найти точки для скрытых цехов, стрельбища и помещением для Бориса. Понять, как спрятать все так, чтобы соседи видели барскую блажь и увлечение охотой.

Надо ехать в Москву.

В столовой уже хозяйничало зимнее солнце, пробиваясь сквозь морозные узоры на окнах. За столом восседал хмурый и небритый граф Толстой.

— Доброе утро, Федор Иванович. — Я опустился на стул напротив. — Французские батареи не снились?

Толстой отложил газету в сторону.

— Снились, — буркнул он, плеснув себе еще кофе. — И твои стрелки, снимающие канониров как куропаток, тоже. Знаешь, Григорий, слова Дениса и Александра не дают покоя. Времена меняются. Пуля — весомый аргумент. И если этот кусок свинца спасет полк… возможно, в этом и есть высшая честь командира.

Лед, сковывавший сознание старого бретера, дал трещину. Медведь почуял новый ветер.

— Музыка для моих ушей, Федор. У меня как раз есть к вам предложение.

Граф насторожился. Взгляд стал колючим.

— Опять авантюра? Гонки на лафетах по Невскому?

— Нет. На этот раз — стратегия. Нам тесно, Федор Иванович.

Я не стал вываливать на него всю подноготную тайного общества. Толстому нужно было дать то, что зацепит его натуру.

— Юсуповы покупают Архангельское под Москвой. И хотят, чтобы я обустроил это место, как крепость. Для их сына.

Толстой прищурился, выстукивая пальцами ритм по столу.

— Крепость? Под Москвой? От кого обороняться?

— От времени. Место, где будет безопасно учиться. Тому, что мы обсуждали вчера. Стрельбе. Тактике. Новой войне.

— Ты хочешь превратить барскую усадьбу в казарму? — уточнил он скептически. — Муштровать изнеженных барчуков?

— Я хочу сделать из нее школу для таких, как Борис. Для молодых, злых, умных, которым тошно на паркете. Мне нужен человек, способный навести там железный порядок. Воевода, который объяснит юнцам, с какой стороны браться за штуцер, и выбьет из голов дурь. Тот, кого будут уважать не за титул, а за шрамы.

Толстой молчал, изучая скатерть.

— В Москву, значит… — протянул граф, разглядывая осадок в чашке. — Бросить Петербург? Сменять паркет на деревенскую грязь и учить сопляков нюхать порох? — Он поднял тяжелый взгляд. — Зачем мне этот цирк, Григорий? Я стар для новых дебютов. Да и какой из меня наставник. Это ты можешь императорских отпрысков учить. Я так не умею.

— Вы не стары, Федор. Вы заплесневели. Здесь вы — «Американец», живой памятник собственным былым подвигам. А там создадите новую породу «волкодавов», которые выиграют следующую войну, пока штабные будут чесать затылки. Разве это не стоит того, чтобы сменить обстановку? Да и видел я как вы учите нашу охрану, я так точно не смогу.