Парней проводил лишь после того, как на следующий день их обедом накормил.
И помахав вслед рукой, вытащил один из запечатанных полиэтиленовых пакетов с асафетидой, и отправился на стоянку охотников. Там сейчас нет никого, вот и вскрою афганскую пряность на свежем воздухе. Пусть Ратибор её изучит.
— «Ага. Угу. Угум-с. Даже так! — доносились до меня эмоции наставника, который тщательно изучал дурно пахнущую пряность, — Похоже, вещь стоящая»!
Даже я, сев против ветра, и то порой чувствовал резкие отголоски запахов, которые язык не поворачивается назвать приятными.
— «Мне нужно время, чтобы подумать», — известил меня Ратибор и отключился.
Притворился глухонемым.
Гадский старикашка! Он уже пару раз такие фокусы проделывал, давая мне понять, что изучение трав и ингредиентов из них его интересуют куда больше, чем любые мои успехи.
Нет, не то, чтобы я по заскучал, но я к нему почти привык. А он, на этот раз, судя по всему, надолго отрубился.
Если что, я не будь дурак, в Свердловске нашёл время и сгонял в букинистический магазин, что у нас на углу улиц Вайнера и Попова. На моё счастье, травничеством никто особо нынче не увлекается, так что мне удалось относительно недорого купить несколько справочников по травам, один, так и вовсе, дореволюционный. И хоть он стоил нескромных ста пятидесяти восьми рублей, но оказался самым полезным. «Полный русский иллюстрированный словарь-травник.» Тысяча восемьсот восемьдесят девятого года издания.
Из него я узнал, что первыми массовыми пользователями асафетиды были римские легионы. Их рацион — чечевичная похлёбка, была всем хороша, кроме эффектов метеоризма.
Пердели легионеры со страшной силой, пока не стали добавлять в еду асафетиду. Всего лишь щепотку! И метеоризм пропал!
В «Кама сутре» упоминается о том, что пряность обладает омолаживающим действием.
Остальные южные народы применяют асафетиду при зубной, ушной боли, в виде мазей при радикулите, остеохондрозе, полиартрите.
Ну, это я узнал из дорогущего справочника. Теперь мне просто интересно, что Ратибор нароет.
Так-то был от него аванс, что на базе этой вонючки мы что-то против рака сможем изготовить. Посмотрим. Ради такого результата стоит набраться терпения!
Отмер наставник примерно через сутки. Эк, его прихватило! И он тут же начал изображать активность, обвиняя меня в лени и нежелании выйти на следующий уровень, который вот прямо позарез ему уже нужен! Прямо сейчас!
— Если что — у меня все ходы записаны, — дождался я, когда он выдохнется, — Всё, о чём говорили — сделал. Претензии есть? Претензий нет, — не дал я ему особо опомниться.
— «Мог бы и побольше постараться», — буркнул он, так как ещё не отошёл от своей стартовой вспышки.
— Не, не имею такой возможности. Потом бы вы с меня за любой перебор спросили. Не так ли?
Короче, в наш привычный трёп вникать не нужно.
Наставник частенько пытается наезжать, но мой опыт старослужащего ставит его на место.
Сейчас пофехтуем словесами ещё минут пять, и в очередной раз признаем ничью.
Раз десять так уже было. Ничего нового.
— «Как я смогу сварить новое зелье с таким доходягой, как ты?»
— А вот это уже конструктивный вопрос, — спокойно принял я его негатив, — Предлагаю его разобрать по пунктам. Что и как мне нужно делать? Какие уровни поднять? И вообще — есть ли у меня наставник, или он теперь своими делами занят? — перебросил я мяч на его поле.
Ратибор в ответ только рот открыл. Разумеется, в моём понимании.
Ещё бы. Его в их мире демагогии не обучали, а у нас та же политинформация в армии в обязаловку была, и не реже трёх раз в неделю. Там, если порой прислушиваться, многому можно было научиться.
Вот и сегодня разошлись при своих. Я пошёл к невесте с матушкой, а наставник отправился к себе, в своё пространство — разрабатывать планы моего ускоренного развития.
Угу. Пусть помечтает.
На следующий день, всеми правдами и неправдами, я из него суть проблемы вытянул — да, лекарство от рака имеет место быть! Вот только не у такого неумехи, как я! Дальше было много букв и слов, но их смысл был вполне понятен — всё, как завещал товарищ Ленин, трижды повторяя слово — Учиться.
Вот только всемирный вождь пролетариата вряд ли предполагал, что формы обучения бывают разные, и зачастую, болезненные.
И вообще, у меня сезон охоты на боровую птицу открылся, а завтра и на утку откроют.
Так что товарищ Ленин со своими поучениями пусть немного подождёт, вместе с наставником — служба превыше всего!
В последующие дни у меня было людно.
Охотники приезжали один за другим, зачастую компанией, словно не зная, что я егерь, а не охотхозяйство.
Территория, отведённая ещё при Сороке, в эти дни редко принимала меньше десятка таких любителей, и далеко не у всех были с собой палатки. Зачастую, спали прямо в машинах, если места внутри сараюхи не оставалось.
Хех, хоть гостиницу для них строй и деньги бери. Но нет, нельзя. Не поймут-с.
Почти все гости шли ко мне «за советом», и при этом имели при себе вполне внятный «входной билет» — поллитра водки. Что за стереотип-то у них такой?
Я никого не разочаровывал. Водку я принимал благостно. Пригодится для расчётов с колхозниками. А заодно и маршруты распределял, чтобы они не пересекались и друг другу не мешали.
Нынешнее утро началось с того, что к воротам подкатил «Уазик» с тремя мужиками из областного центра. Представились — Геннадий, Виктор и Сергей. Все при галстуках, хотя в лес собрались. Я таких сразу вижу — первые два дня будут по кустам ползать, веток бояться, а на третий — уедут, так ничего и не добыв.
— Здравия желаю, — поздоровался старший, Геннадий, протягивая пухлую ладонь. — Вот, к вам за советом. Слышали, вы лучший в этих местах.
— Слышали, — усмехнулся я, принимая стандартный «входной билет» — поллитру «Московской». — Чего хотите-то?
— На утку бы сходить. И на рябчика. Но чтоб не толкаться.
— Толкаться не будете, — пообещал я, доставая карту. — Смотрите сюда.
Я разложил на капоте своего УАЗа потрёпанный планшет с выкройкой угодий.
— Вот здесь, — я ткнул пальцем в северо-восточную часть, — Перелески меж полей. Овёс уже убрали, но на межах полно мышей, а за мышами — лиса. И рябчик там держится. Идёте отсюда, — я провёл пальцем линию, — И до самого оврага. Там никого нет, я специально никого туда не пускал.
Геннадий кивнул, внимательно разглядывая карту.
— А утка?
— Утка — вдоль реки, — я перевёл палец на юг. — Вот здесь, от старого моста и до самой Гнилой заводи. Но учтите — там место глухое, комарья — тучи. Без сетки не суйтесь. И главное — не шумите. Утка сейчас умная, уже обстрелянная.
— А если мы хотим и утку, и рябчика? — спросил Виктор, который помоложе.
— Не выйдет, — жёстко сказал я. — Разные направления, разный подход. Выбирайте что-то одно. Или делитесь на группы.
Мужики переглянулись, пошептались и решили разделиться. Геннадий с Сергеем пошли на утку, а Виктор — раздумывал про рябчика.
— Тогда вас, — я повернулся к Виктору, — я отправлю вот сюда, вглубь леса. — Палец упёрся в точку на карте, где начинались старые ельники. — Там глухарь есть, но его вы не возьмёте, не те у вас калибры. А рябчик — пожалуйста. Только запомните: от этого оврага, — я прочертил черту, — И до самого болота — моя зона для других охотников. Не лезьте туда, если не хотите встретить мужиков из района, которые ездят сюда третий год. Они нервные.
Виктор понятливо закивал.
— И ещё, — добавил я. — Дальше вдоль реки — ни шагу. Там другие мои гости будут. Пересечётесь — испортите охоту и себе, и им. Вопросы есть?
Вопросов не было.
Мужики поблагодарили, и разошлись по машинам.
К обеду приехала следующая компания — двое на старом «Москвиче», оба в телогрейках и кирзовых сапогах. Местные, из соседнего села.
