— Дмитрий Григорьевич! — обрадовался Иван. — Скажи хоть ты ему, что нельзя думать над шашкой четверть часа!
— Можно, — сказал я. — Думать вообще полезно, особенно четверть часа. Голова как?
— Не болит почти. Только если наклоняюсь.
Я взял масляную лампу посветил ему в глаза. Пощупал шишку на затылке. Расспросил про еду, про сон, про тошноту. Всё было в порядке.
— А верхом когда? — тут же спросил он.
— Через неделю, две, — ответил я.
— Долго, — печально произнёс Иван.
В этот момент я хотел сказать ему колко, что-то типа того, что нефиг было дурью маяться. И оскорбленного Отелло изображать. Но обстановка не соответствовала для шуток. Да и Шекспир родится только через сотню лет. Тут я поймал себя на мысли — если родится.
Всё-таки я изменил историю в Британии. И теперь, кто знает, что будет дальше.
Оставив мальчишек, я зашёл к себе в комнату, взял чистую одежду на кровати, и сбегал в баню смыть пот и пыль после дороги, после чего у меня было полчаса отдохнуть в тишине у себя в спальне.
* * *
Вечером, после ужина, когда посуду уже уносили, Мария Борисовна поймала момент, наклонилась ко мне и шепнула на ухо.
— Буду ждать тебя у себя.
Я покосился на неё и так же тихо спросил.
— А почему не у меня?
— Вот ещё, — фыркнула она в самое ухо. — Буду я, как девка дворовая, по чужим спальням бегать. Или ты забыл, что я Великая княгиня Московского княжества? Ко мне сами приходят, и ты в том числе!
В её голосе так и слышалась издевка и превосходство, при этом сказано это было с таким невинным лицом, что у любого стороннего наблюдателя не возникло бы и тени подозрения, что мы обсуждаем амурные дела
— «Ну что ж, решила показать норов, — подумал я, — сама напросилась!»
У дверей её покоев дежурили двое моих дружинников. Я отослал их вниз, заявив, что в моём доме княгине ничего не угрожает, а вот у лестницы лишняя пара глаз не помешает. Парни переглянулись, но ушли молча.
Мария Борисовна ждала меня у окна, в одной рубахе, с распущенными волосами, и по глазам было видно — она уже приготовила десяток колкостей на тему «явился всё-таки».
Я не дал ей сказать ни одной.
— Знаешь, — начал я, задвигая засов, — я тут весь вечер думал…
— О чём же? — наклонила она голову
— О том, что Великая княгиня ПЛОХО СЕБЯ ВЕЛА!!!
