Куратор 3 (СИ) - Киров Никита

«Ты где?» — написала Катя и даже не поставила смайлик.

Я скинул ей геопозицию напрямую и прислал стикер с котом, она поставила смеющуюся реакцию. Сейчас приедет.

Вскоре на служебном «Форде» приехала она и её начальник майор Ковалёв, с которым я только что говорил. Но они точно не знают об этом. Думают, что я простой парень, хоть и есть потенциал. Это мне помогло больше всего, даже против Трофимова.

Катя чуть улыбнулась и села рядом, Ковалёв остался стоять, держа руки в карманах брюк.

— Ну что, молодой человек, — проговорил он и хмыкнул. — На тебя заявление написали в полицию.

— Какое заявление? — спросил я, делая вид, что пугаюсь.

— Некий Владимир Астахов написал, что ты прыснул ему из баллончика в лицо, а потом побил и угрожал пытками.

— Тот качок? — вспомнил я. — Который Мишаню похитил?

— Да-да, он самый. Написал на тебя заявление, но тут подключились мы, — Ковалёв усмехнулся. — И он понял, что крепко-крепко влип. Просто менты-то не знали об этом.

— А для чего Мишу похищали? — спросил я, будто не знал.

— Да, придумали одну штуку, хитрые жопы. Но ничего, разберёмся. Заехал передать, что уладил, но если следователь придёт, ссылайся на меня и звони сразу. А то мало ли, найдётся какой-нибудь умник.

— Учту.

Он попрощался и пошёл к машине, а погрустневшая Катя осталась сидеть рядом.

— Чего так вздыхаешь? — спросил я.

— Да человек один писал. Помогал нам, но сказал, что больше не увидимся. А ещё, — она посмотрела на меня. — Мы заканчиваем. Скоро возвращаемся. Расследование почти закончено.

— И чем закончено? — я усмехнулся. — Сказать нельзя, да?

— Виновных нашли, — Катя оживилась, — так что всё не напрасно, и ты помог. Особенно с этим Мишей. Никто не смог, ты смог. Молодец, это заметили. Не забудем.

— Значит, уезжаешь? — я тронул её плечо.

Она ненадолго замолчала и села поудобнее, в такую позу, будто хотела поболтать ногами, но забыла, что выросла.

— Уеду. Но есть одна мысль насчёт тебя, Толя, — девушка хитро улыбнулась.

— И какая?

— Сама ещё не знаю, — Катя засмеялась. — Шеф просто так сказал — одна мысль.

— Понятно. Сегодня ещё не уедешь?

— Нет, пока останусь.

— Тогда приду, — пообещал я.

Катя чуть улыбнулась.

Некоторое время спустя. Сентябрь.

— Борщ отличный, ба, — сказал я, отложив ложку.

— С утра на рынок ходила, — отозвалась бабушка Анастасия Фёдоровна. — Там всё свежее, с грядок. Свёкла, капусточка, картошечка, мясце. Поэтому и вкусный.

— А борщи бы варить не умела, я бы на тебе не женился тогда, — засмеялся дедушка Фёдор Ильич.

Он как раз достал свой запотевший графинчик из холодильника, который всегда ставил на стол, когда ел борщ.

Здесь было ещё два человека: матушка Толика и её новый знакомый Алексей. Но в отличие от предыдущего инфоцыгана Димы и Бори Шекспира — отца Толика, этот вроде был серьёзным, занимался своим делом, говорил мало, но по делу. Она привела его знакомиться, я на него глянул и решил, что это вполне себе нормальный мужик.

Дед поел борщ и начал шелестеть газетой. На главной странице писали про арест генерала Кочеткова и некоторых других, кто был связан с Трофимовым. Контора избавлялась от предателей.

Попив чай, хороший китайский, со свежим, с утра испечённым бабушкиным печеньем, я отправился дальше. Одно время думал избавиться от «Тойоты», ведь она была у меня нелегально, и уже присмотрел новую. И даже придумал, как объяснить покупку, но со старой тачкой пока не расставался. Привык к ней, хорошая.

Заехал в общагу, хотя там уже не жил, но решил проведать знакомых. В холле посмотрел на себя в зеркало, отметив, что стал крепче, и уже давно не такой дрыщ. Питание хорошее, да и поддерживаю себя в форме.

Пары закончились, студенты уже были на местах, дверь в комнату была открыта.

— Шикарно тебе, — с завистью сказал Саша, отложив телефон. — На пары ездить не надо, никто нервы тебе не треплет. А у нас как с ума посходили. Когда в универ?

— Думаю, скоро вообще перееду, — сказал я.

— Предлагают что-то?

— Ага. Но всё равно надо будет доучиться. Потом, правда. У меня ещё справка действует, что мне напрягаться нельзя.

— Напрягаться нельзя? — с усмешкой проговорил Миша, сидевший за столом, и продолжил печатать на ноутбуке. — Да вот мажешься ты, бро. Меня тогда нашёл, а менты с фейсами не смогли.

— А я тогда и не напрягался, — пошутил я.

— Вообще красава, бро!

— А ты что там делаешь? — спросил я, глядя на его экран поверх плеча.

— Печатаю курсовую. Вернули на переделку.

— Без нейросетки? — я усмехнулся.

— Мне её хватило, — тот поёжился. — Рил, шиза какая-то, а не инструмент. Ещё вместо меня, гадина какая, говорила. Нафиг!

После общаги я поехал в другое место, но по пути мне позвонили. Я говорил через гарнитуру.

— Слыхал новость, Толян? — в ушах раздался радостный голос Виталика Войтова.

— Рассказывай, — я рулил дальше.

— Меня снова в проект зовут. Дроны обучать дальше.

— Поздравляю, Виталя.

— У нас тогда в «Альянсе» отдел был один, — Виталик засмеялся. — Его назвали: «Отдел борьбы человека с машиной». Правда, борьба уже идёт неравная, — он издал нервный смешок, — против машины шансов нет.

— А это от тебя зависит. Потому что машина делает только то, чему её научили, а человек ещё может удивить в любой ситуации.

— Это точно. А ты как сам? Куда-то, ты говорил, переезжать хочешь?

— Будет сегодня разговор. Но я не теряюсь, увидимся ещё.

Парень заметно оживился — его снова ждало его любимое дело. А то заскучал в последнее время, ведь новых задач для него не было.

Дальше я поехал за город, на кладбище, на одну могилу.

Оградка окружала два надгробия. На памятнике более старой было написано «Давыдов Андрей Анатольевич», памятник со звёздочкой, военный. Это мой старший, лётчик.

На другой — «Давыдов Анатолий Борисович». А это уже я.

Мало кто мог похвастаться, что побывал на собственной могиле. Но у меня вышло.

На ней лежали свежие венки от ведомства, положили недавно, когда закончилось следствие.

— Новое всё, — сказал я.

— Ага, — сидящий на скамейке Олег закивал. Вид у него задумчивый. — Вчера была церемония, начальство даже из Москвы приехало. Объявили, что полковник ФСБ в отставке Давыдов Анатолий Борисович признан невиновным, — голос у него чуть дрогнул. — Наоборот — выполнял свой долг даже в отставке. И помог разоблачить врага.

— А чего печальный? — я сел рядом.

— Он же мне звонил в тот день, когда убили. И я всё думал, если бы взял трубку, вдруг бы всё иначе было.

Тоскует, всё ещё тоскует.

— Вряд ли бы, — совершенно честно сказал я. — Там уже всё к этому шло.

— Но так и не поговорили напоследок, — произнёс Олег. — Я всё думал, что он на меня обиду держал, что не такой, как старший, — он кивнул на могилу Андрея. — Всегда недоволен был. Столько наговорили друг другу, а потом молчали. Всё не так, всё не так. А теперь поздно.

— Знаешь, если бы видел тебя сейчас, он бы гордился.

— Думаешь? — он покосился на меня.

— Да. Взрослый, самостоятельный парень. По своему пути пошёл, пробиваешься в жизни, учишься чему-то сам. Как тут не гордиться?

— Наверное, Толян, — Олег усмехнулся. Взгляд стал чуть яснее. — А ты чего сюда приехал?

— Знакомого одного повидать, — сказал я. — Уезжаю скоро.

— Надолго?

— Посмотрим. Я не теряюсь. Ещё на рыбалку сходим. Но за Бароном пригляди.

— Пригляжу. Он без меня никуда. Даже когда ухожу, он сидит и ждёт у ворот, когда вернусь.

— Вот и отлично. Признал тебя хозяином.

Старой жизни у меня больше не было, она закончилась, но я сделал всё, чтобы у тех, кто тогда был связан со мной, всё было хорошо.

А у меня была другая. Толик Давыдов уже не сможет её прожить, поэтому это стало моей задачей.