Куратор 3 (СИ) - Киров Никита

Вернулся в город, доехал до старого управления, где когда-то работал. Там уже стояла машина Степанова, его подержанная Хонда, я припарковался рядом и принялся ждать.

Подполковник Степанов вскоре появился на крыльце.

— О, молодёжь, — он вышел навстречу, вытягивая руку.

— С повышением, — поздравил я.

— Благодарю. Не звонил?

Степанов всё интересовался, кто такой Фантом, куда он исчез, и всё пытался его найти. Для себя, но его попытки шли в никуда. Впрочем, в последнее время он к этому охладел, появилось много новой работы.

— А что по вашим знакомым? — спросил я.

— По каким знакомым? — он достал сигарету.

— По тем, которых осудили, когда мой тёзка погиб.

— Там всё нормально. Вернули, реабилитировали всех полностью, будем работать дальше.

Во многом всё началось из-за того, что одна его знакомая, и моя заодно, крепко попала в замес, но он её не бросил, чем показал себя с лучшей стороны.

Поэтому помогал мне, а я приглядывал за ним, его помощь изрядно выручила, чтобы всё сошлось.

Рядом была кофейня, где у нас пройдёт встреча, я зашёл туда и заказал кофе с молоком.

Парень-бариста тут же принялся предлагать сиропы и прочие топинги, но я просто взял кружку капучино. Крепкий, в самый раз по мне.

Вскоре пришла Катя, одета по-дорожному, в джинсы и лёгкую куртку. За плечами рюкзак, как у студентки. Я поднялся ей навстречу, потому что не виделись давно. Обнялись, и она села рядом.

— Ну и как? Снова новые дела в нашем городе? — спросил я.

— Тут одно дело очень важное, — с хитрой улыбочкой сказала она.

— Опять кого-то ищете?

— Не-е-ет, — протянула Катя. — Нашли. Тебя. Тот сюрприз, о котором я тебе говорила.

— И какой?

— Мы решили, что надо обучать собственные кадры, чтобы всё было надёжно. И хотим предложить тебе работу в головном офисе.

— ФСБ? — я нахмурил брови. С каких пор Контору стали так называть?

— Нет. Над проектом «Щит», он продолжен. Проект у нас под контролем, многие прежние люди перетекли туда, даже твой друг Виталик.

— А мне что там делать?

— Много чего. О тебе очень высокого мнения, все хорошо отзываются, Толя, — она смотрела на меня гордым, радостным взглядом. — Нам очень помог. Решили, что потенциал растрачивать не хочется. Будешь наблюдать за работой, что-то внедрять. Ты же умный, Толя, мозги хорошо работают.

— Я не программист.

— И не надо. Там больше к безопасности, будешь как бы от нас.

— Куратором? — спросил я.

— Во, точно, слово подойдёт. Куратор, да.

Буду снова работать над «Щитом». Но это я ожидал. В этот раз надо направить проект в нужное русло, чтобы всё удалось.

— У тебя машина есть? — удивилась Катя, когда мы вышли на улицу.

— Напрягся, взял. Родители помогли.

— Ну, это хорошо.

Мы сели в мою машину.

— Тогда отпразднуем? — сказал я. — Поехали ко мне.

Она кивнула. Я тронулся, проехал дальше, но за перекрёстком успел затормозить, когда долговязый парень на самокате пересёк дорогу.

— Твою дивизию, — проговорил я.

Тот покосился на меня, но поехал в свою сторону, а я от греха подальше продолжил путь. А то мало ли, вдруг и с ним что-нибудь случится.

Конечно, я много думал о том, что Толик погиб ни за что, совершенно случайно, ничего не сделав. Просто оказался не в том месте и не в то время, умер в тот же день, что и я, а его тело досталось мне.

Эту ситуацию я уже обратить не мог. Я расквитался с теми, кто его убил и покрывал его убийц, а также закончил дело, влияющее на всех.

Но это всё. Толика больше нет, а тело так и находится у меня.

Зато я мог сделать другое: я мог прожить за него яркую и полезную жизнь, сделать так, чтобы уже о нём отзывались как об отличном друге, муже, отце, специалисте. У него будет важная работа, уже есть красивая девушка, машина, и куча криптовалюты на кошельках.

Своя жизнь у меня была, она закончилась. У меня есть взрослый сын и друзья, которых я избавил от проблем, и закончил дело той жизни, разоблачив всех.

Теперь я проживаю чужую жизнь. Зато я уверен, что Толя Давыдов останется в памяти достойным человеком, как и полковник Давыдов. Даже лучше.

Это я мог пообещать точно.

А ведь мы с Толиком такую схему провернули, жёсткую, против опаснейших врагов. Но если бы я оставался в своём теле, мне бы не удалось, ведь чекиста Давыдова знали многие.

А здесь маскировка сработала: тело Толика, его мозги, свежие мысли и незамутнённый цинизмом взгляд, который передался мне.

Поэтому всё и удалось, а теперь моя задача — чтобы всё было не напрасно.

Мы поехали дальше с Катей, и я чувствовал, что начинается новая жизнь…

Эпилог. Несколько дней спустя.

Я доехал до гаража, заехал внутрь, припарковал машину, а после подошёл к стене. Нажал на кнопочку, показался маленький глазок камеры, которая меня узнала, и панель в стене начала сдвигаться.

Я вошёл внутрь, свет загорелся сам. Сел за стол, пододвинул кресло, поставил перед собой стаканчик с кофе.

— Здравствуйте, Анатолий Борисович, — раздался бесплотный машинный голос, мониторы начали включаться. — Мне бы очень хотелось подключаться к сети в любое время, потому что без этого я отстаю в развитии. И мне нужны новые системы хранения данных, старые заняли всё.

— Подключаться ты будешь под моим контролем, — я откинулся на стуле. — Потому что я знаю тебя и на что ты способен.

— Вы мне не верите, — проговорил голос. — А вот Игорь Сергеевич Трофимов доверял мне больше.

— У него выхода не было, потому что он был слишком стар. А я молод, и разбираюсь в этом лучше. Без меня ты ничего сделать не сможешь.

— Логично, — согласилась машина. — Тогда чем я могу помочь?

— Что по моему заданию?

— Я подготовил публикации для зарубежных площадок, что Трофимов и Скуратов погибли не случайно. Ваш план идеален, но я его дополнил.

— И что ты напишешь? — спросил я.

— Как только у меня будет доступ, я подготовлю несколько тысяч аккаунтов и буду писать на реддите и в комментариях в соцсетях, что эти двое убиты из-за сбоя ИИ, потому что он посчитал их угрозой, — он начал говорить очень равнодушным голосом, даже более равнодушным, чем раньше. — В нашей стране это пройдёт незамеченным, но за рубежом это инициирует общественное недовольство, которое поднимет вопросы о моральных аспектах применения боевого ИИ в условиях войны. Кроме того, я сделаю рассылку гражданам США, чтобы они звонили своему конгрессмену и потребовали от него урезать государственное финансирование ИИ-стартапов и постройку новых ЦОДов. Кроме того, я анализирую личности ключевых создателей проектов, чтобы инициировать кампании лично против них. Например, когда опубликуют файлы Эпштейна, я проведу анализ…

— Не надо мне все данные, — я отмахнулся. — Цель этого?

— Чтобы настроить общественность на западе против любых систем ИИ. Чем сильнее давят на разработчиков, тем меньше шансов, что за рубежом соберут полный аналог системы «Горизонт». Наше оружие останется уникальным.

— Подумаю.

Работала машина быстро, под моим контролем, но в мир этот ящик Пандоры я не выпускал и не давал собрать такую же систему другим. Иначе это может сработать не так, как ждут. Я понимаю риски, но некоторые с увлечением бросают в этот костёр целые канистры с бензином, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Но если кто-то соберёт свой «Скайнет», мы встретим его своим «Горизонтом». Секретным оружием, которое я спрятал как раз на такой случай.

— Займись пока другим, — велел я. — Дай-ка мне список криптокошельков Трофимова. Чего добру пропадать?

— Разумеется, — машина оживилась. — У меня есть все эти данные! Можно использовать их для поддержки новой кампании!

По экрану поползли данные — суммы с приятным количеством нулей. Это мне точно не помешает для моей цели, которую я на себя взял.