В своей телефонной книжке номера ни Ксении, ни Ольги я не нашёл, но вспомнил, что телефон должен быть в личном деле Ксении. И точно. Переписал номер на две странички под буквой «Д» и «Н». Задумался, стоит ли звонить ей при Злате? Но девушка, сложив тетрадки в портфель из коричневого кожзаменителя, робко спросила:
— Можно я пойду, Олег Николаевич?
— Конечно, конечно, Злата Валерьевна. Всего доброго.
Когда за ней закрылась дверь, оставшись в одиночестве, я набрал номер, и через полминуты услышал голос Ксении.
— Олег Николаевич! — радостно воскликнула она. — Добрый вечер!
— Ксения, твоя мама дома? Мне надо с ней поговорить по важному вопросу.
— Мама сейчас в клинике.
— В 4-м управлении или в местной?
— В 4-м управлении. Она после обеда туда уехала. Скоро должна вернуться.
— Ксения, прости за нескромную просьбу. Ты не могла бы дать телефон твоей мамы в этой клинике? — попросил я, понимая, что действую слишком нагло.
— Да без проблем, Олег Николаевич, — девушка совершенно не удивилась и не рассердилась.
Когда я записал номер, медленно положил трубку на рычаг и долго смотрел на цифры, не решаясь их набрать. Что, по сути, нас связывает с Ольгой? Ничего.
К телефону долго никто не подходил, и я уже готов был с облегчением положить трубку, но тут раздался щелчок и голос Ольги холодно и официально произнёс:
— Терапевт Ольга Новикова у телефона. Чем могу помочь?
Когда она узнала, что звоню я, то обрадовался так, словно я пообещал ей ключи от «Мерседеса». Но сразу поняла, что звоню я не просто так.
— Ольга Сергеевна, мне очень нужно лекарство для моего друга, — быстро выпалил я. — Готов заплатить любые деньги, какие в моём распоряжении…
— Олег Николаевич, если это что-то… — она замялась, и добавила очень тихо, так что я едва расслышал: — Запрещённое. Ну вы понимаете. То я не смогу.
— Церебролизин. У меня есть рецепт.
В трубке на миг повисла тишина, потом раздался тихий смех.
— Олег Николаевич! Ну что же вы сразу не сказали! Это же очень просто. До какого времени вы работаете сегодня?
— Буду ждать вас до любого времени.
— Что-то ещё? Олег Николаевич, не стесняйтесь. Что мне захватить?
— Ольга Сергеевна, если вы привезёте мне что-нибудь для желудка, и от головной боли, то я буду просто вас обожать. Нет, просто боготворить.
Она зашлась в звенящем радостном смехе, словно я пригласил ее на свидание, которого она так долго ждала. Впрочем, я подумал, что вполне могу ответить ей на это чувство. Пустая школа. Учитель и врач вместе. Нет, просто мужчина и женщина.
Глава 22
Обвинение
Я заканчивал третий лист с моими соображениями по реформам, которые хотел провести в школе. Фантазия разыгралась, мне хотелось и мотокружок, и шахматы, и астрономический кружок — самая большая моя мечта. Собирался поставить «Баню» Маяковского и мюзикл по «Трём мушкетёрам». И я понимал, что не смогу быть одновременно в десятке мест.
Но тут распахнулась дверь в учительскую и впорхнула Она. Ольга Сергеевна в лёгкой серебристой шубке нараспашку, открывавшей приталенное платье ярко-синего цвета. В модных сапогах-ботфортах. На шее — только тонкая золотая цепочка, подчёркивающая грациозную шею, нежные тонкие ключицы.
Я выскочил из-за стола, помог снять шубку, повесил на спинку стула. Она присела, положив ногу на ногу, из сумочки вытащили две плоских картонных коробки, флакончик зелёного стекла, и картонную коробку с ярко-жёлтой этикеткой.
— Ольга Сергеевна, вы просто ангел, — я взял плоскую коробку с надписью «Церебролизин», посмотрел срок годности.
— Не волнуйтесь, не просрочено. Хотя каждый квартал мы списываем все лекарства за 2–3 месяца до окончания срока годности. Но я надеюсь, вы это лекарство сразу начнёте использовать?
— Конечно, я прямо сейчас отвезу в больницу. А это «Фосфалюгель»? — я взял картонную коробку с ярко-жёлтой этикеткой
— Да, растворяете пакетик в тёплой воде и пьёте.
Хотел сказать, что прекрасно знаю об этом, и улыбнулся своим воспоминаниям, это лекарство в современное время продавалось в любой аптеке, а в Союзе его доставали только через «кремлёвку».
Оглядевшись по сторонам, заметила:
— Действительно никого нет. Куда все подевались?
— Учителя на поминках по завучу Строгановой, старшеклассников отпустили по домам, младшие классы уже закончили. Сколько я вам должен, Ольга Сергеевна?
Она развернулся ко мне с мягкой, но лукавой улыбкой, положила руки на стол, за которым сидел я. Взял ее за руку, поднёс к губам.
— Ничего не должны, Олег. Это же все списанное. Вы не представляете, сколько лекарств, вот таких, остродефицитных, мы выбрасываем. И заказываем вновь. Наши пациенты — очень старые, больные люди. Мы заказываем тонны этого лекарства. Но использовать всё не можем. И вы знаете, они ведь считают себя здоровыми. Приходится идти на обман, чтобы дать им лекарство. Да, совсем забыла!
Она вытащила из сумочки ещё одну коробку и выложила передо мной с таким видом, словно это сундук с драгоценными камнями. И когда я открыл, не удержался от улыбки.
— Одноразовые шприцы? Прекрасно. Спасибо большое.
— А почему вы попросили лекарство для желудка? У вас что-то болит? Может быть, язва открылась? Надо провериться.
— Нет-нет. Просто отравился чем-то. Сильная резь, тошнота, металлический привкус во рту…
У Ольги вытянулось лицо, побледнела:
— Вас кто-то хотел отравить? И что вы сделали?
— Выпил пару стаканов тёплой воды, вызвал рвоту. И все в порядке. Только немного тянет.
— А что вы ели?
— Ольга Сергеевна, пожалуйста, умоляю, не превращайте наше свидание в визит терапевта!
— Нет, Олег, скажите! — она была очень настойчива. — Что вы ели?
— Я был в ресторане на поминках, может что-то было не свежее. Это не важно.
— Вы описываете симптомы отравления мышьяком. А не испорченной пищей.
— Это уже чересчур, — я постарался улыбнуться, но внутри что-то сжалось, и по позвоночнику проскользнула ледяная змейка, промелькнула мысль, что действительно мне могли что-то подсыпать в еду. — Но все-таки, — я мягко погладил Ольгу по руке, что ей явно понравилось. — Как мне вас отблагодарить?
— Если действительно хотите проявить благодарность? — она на миг задумалась, хотя явно по задорному взгляду, который она бросила на меня, знала заранее, что сказать. — Давайте сходим в театр.
— В театр? Прекрасно. А в какой?
— В Большой.
— Нет, в Большой я достать билеты не смогу. Он же для иностранцев, за валюту. Давайте куда-нибудь попроще. Во МХАТ, Малый, Оперетты, Сатиру.
— Олег, ну что вы как ребёнок. Я достану билеты в Большой. Только скажите, на какой спектакль. Балет, оперу.
— Что-то классическое. Не Прокофьев, не Шостакович и не Щедрин. И лучше балет.
— Хорошо, тогда «Щелкунчик» с Васильевым и Максимовой. Постановка Григоровича, старая. Но по-прежнему интересная.
— Если вы достанете билеты, то моя тут какая роль?
Она вдруг засмеялась, подрыгала ногами, как маленькая девочка и вновь бросила на меня лукавый взгляд:
— Да очень просто. Вы наденете свой лучший костюм, запонки, что я подарила. И на нас будут всё оборачиваться и завидовать, какой у меня красивый спутник.
— А Ксения не будет ревновать? Или вы ей не скажете о том, что вы идёте со мной?
Она вдруг стала серьёзной, прикусила губу, видно этот вопрос её тоже волновал.
— Конечно, я ей не скажу. Зачем? Я все-таки надеюсь, что эта влюблённость пройдёт у неё.
— А как у неё с этим милиционером? Она с ним встречается?
— Встречается. Парень очень влюблён. Но понимаете, Олег. Для Ксюши он слишком простоват.
— Да, понимаю. Ваша дочь — умна, красива, талантлива. Но Воронин для неё хороший защитник.
Ольга чуть скривилась от этих слов, будто её кольнула ревность. Но потом опять стала спокойной.
— Защитник? Вы все по-прежнему думаете, что Ксюше что-то угрожает?
