Возок, скрипя полозьями, медленно двигался в сторону центра. Я выглянул в окошко и замер — мимо проскочили сани, ими правил невозмутимый финн-вейка («рицать копеек» в любой конец), но мое внимание привлек не чухонец, а его седок в волчьей шубе и фуражке инженера.
Узатис!
Будь я проклят, это Узатис!
Точно, он!
— Клавка! Револьвер из багажа, пулей! Зарядить!
Денщик засуетился, не задавая вопросов, настолько его поразило мое вмиг побелевшее лицо.
— Кучер! — заорал я сквозь стенку. — Видишь вейку, что нас обогнал? Давай шибче за ним!
Бестолочь-возница не сразу понял, чего от него требуют. Еле-еле успели засечь, как сани вильнули на Екатерининский канал.
Повернули вслед за ними.
И чуть не врезались в остановившегося финна.
Сквозь заиндевевшее окошко возка я видел, как Узатис подошел к маленькой женщине в белом пуховом платке и обменялся с ней кивками. Они встали бок-о-бок у невысокой решетки набережной, разглядывая другой берег канала.
Что делать?
Револьвер заряжен, рука не дрогнет, только стучало паровым молотом сердце. Выстрелить из окна? А если попаду в женщину? Выскочить и приставить револьвер к спине мерзавца?
Пока метался, по глазам ударила зеленая волна.
Дядя Вася!
Пропавший на полтора месяца завладел телом и тут же заколотил в стенку возка:
— Сворачивай на мост!
Что он творит⁈ Зачем? Мы упустим Узатиса!
На мосту дорогу перекрыл полицейский:
— Ожидается проезд Его Величества Государя!
Господи, Твоя воля!
Дядя Вася сунул револьвер в карман и выпрыгнул из возка. Быстрым шагом пошел навстречу уже видному кортежу: впереди два казака-конвойца, на облучке рядом с кучером Дукмасов, еще трое казаков позади кареты с задранными к небу пиками.
Горожане у кованого ограды канала и стены Михайловского сада ликовали. А Узатис-то на другой стороне! Уйдет, гад!
Взрыв!
Грохот! Дым! Вонь пироксилина! Обломки кареты и ошметки снега! Ржущие на дыбах лошади! Замершие люди! Упал мальчишка-разносчик, об него споткнулся мастеровой. Истошный крик «Держи бомбиста!»
Дядя Вася побежал, выхватывая револьвер.
Из развороченной кареты показался бледный император. Он сделал несколько неуверенных шагов, его поддержал целый и невредимый Дукмасов.
Живы! Все живы!
И тут Дядя Вася прицелился.
Конец второй книги
Москва, 2025–2026
