Американский вояж (СИ) - Русских Алекс

Батюшка отнесся к моим словам вполне благодушно, даже обрадовался моей рассудительности, покивал головой, сказал, что понимает. Ну, а почему нет, тем более что зарубежная православная церковь через несколько лет объединится с Московским патриархатом. А знакомства в здешней общине мне тоже не помешают. На роль крестного отца себя дядя Фома предложил, ну а кандидатура крестной матери будет оглашена позднее.

Я как раз утром в воскресенье закончил третью книгу пиратов, решив сделать настоящий выходной на весь оставшийся день. Так что после обеда мы отправились на аэродром и полетели на рыбалку. При этом я испытал нехилый такой когнитивный диссонанс. С одной стороны, советский опыт кричал, что расточительно из‑за нескольких рыбин целый самолет гонять, пусть даже и маленький. А с другой я такой кайф получил от полета! И, в конце концов, за топливо платил не я.

Я думал, в Николаевск отправимся, но приземлились мы рядом с большой древней Нагильчик, как оказалось, она тоже русская, только язык здесь только старики знают, а те, кому младше сорока, только по‑английски говорят. Да, оно и понятно, после 1917‑го года русские школы на полуострове повсеместно закрыли, право на обучение было передано протестанским священникам. Но в центре деревни православный храм Преображения Господня все равно стоит.

Вообще, по российским меркам здешнюю деревню и деревней‑то сложно назвать – уж больно она большая. Живет тут, как мне сказали, человек 800 примерно, но дома раскинулись так, что можно приличного размера городок уместить на том же месте. Без автомобиля тут никак не прожить, а то до сельпо пешкодралить замучаешься. Впрочем, тут огороды большие держат и охотой‑рыбалкой занимаются, так что не так часто местным жителям лавка нужна.

Жаль, время прошло сезона ловли кеты, он 31 июля заканчивается, сейчас ее добывать уже нельзя. Почему жалею? Да узнал, что эти нехорошие люди, которых американами зовут, рыбу прямо на берегу рек потрошат и красную икру выкидывают вместе с кишками. Ну, вот это нормально? Убил бы сволочей, хуже извращенцев, чес слово. Эх, я бы ведерко набрал, да засолил. Трудно без икры жить, как по мне, буквально тяжело.

Ладно, приеду в Магадан, смотаюсь в Балаганное, прикуплю икорки. Сейчас у меня с этим проще – как‑никак автомобиль есть. Это на мотоцикле в мороз не поедешь, а машиной – завсегда, пожалуйста.

А вообще на полуострове Кенай и не скажешь, что ты на севере – лес из огромных елей и тополей, травы на полянах – в рост человека, кусты бузины такие, что куда там тропическим лианам – никак не пройти, только прорубаться. А у нас в Магаданской области – лиственницы в три метра – уже ого‑го какие высокие считаются, пять – за практически гигантские сходят. Пословица «елки‑палки, лес густой» – натурально про наш край.

Ну, понятно, здесь намного теплей, тут погода больше напоминает южный Сахалин. Хорошие тут места, даже жалко, что продали настолько благодатные земли. Стал бы я тем, кто России Аляску вернул – считал бы, что все в жизни сделал.

Мы в Никольском взяли катер, и вышли на нем в море – за палтусом. Здесь его халибут называют и ловят в основном на селедку. Мне удалось зацепить тушку в 36 кг, это далеко от рекордного веса, рыбина попалась уж скорее весьма средненькая, но и такого я вытянул с большим трудом, изрядно помучившись в процессе вываживания. Но все равно довольный был несказанно. Я вообще не ожидал, что так мощно рванет, чуть из катера рыбкой не вылетел в океане купаться. Хорошо, Фома придержал меня за ремень:

– Куда ты, парень? Утопиться всегда успеешь! Поживи пока.

Когда катер на берег вытягивали, разговорился с хозяйкой дома, где плавсредство хранится.

– А чтой‑то говор у тебя странный? Откуда ты, паря?

– Да я не здешний, студент я, из России приехал ненадолго. С той стороны моря живу.

Поговорили немного, посетовала женщина, что молодежь совсем язык забыла. Вспомнила, как в молодости учитель детей в школе, как услышит русскую речь, так заставлял рот мылом мыть. Да рядом стоял, следил. Очень, сказала, вредный был.

Загрузили рыбу в самолет и обратно вылетели, а вечером филе на гриле жарили. Преотличная вещь, я вам доложу. Я в Магадане палтуса едал, но копченого, очень вкусно, но на гриле так вообще сказка. Да с картошечкой на нем же печеной. Чудо просто – на языке рыбка тает.

Глава 20

Золотые ворота

В понедельник старший Стафф заявил, что нечего больше ждать и повез меня в свой банк. Я‑то думал, что нужна постоянная водительская карточка, но оказалось, что ничего подобного – достаточно временного документа. Все, что нужно банку для открытия счета – это водительское удостоверение и доказательство того, что я действительно проживаю по указанному адресу. Стафф объяснил, что в принципе можно взять оплаченный счет на кварплату, этого достаточно. Но мы поступили еще проще – в отделение банка подъехал дядя Фома и как хозяин дома засвидетельствовал, что я действительно живу в принадлежащем ему доме.

Интересно, что потом переехать мне ничего не мешает. Сообщать об этом в финансовое учреждение не нужно, просто счета и уведомления из него будут приходить по указанному ранее адресу.

Стоило открыть счет, как словно прорвало какие‑то шлюзы. На домашний телефон дяди Фомы позвонили из нашего посольства. Я даже растерялся – это что же в лесу такое интересное издохло, что советские дипломатические работники соизволили сами зашевелиться. Изначально предусматривалось, что я им сам буду периодически названивать. Крайне недовольным голосом с того конца провода мне посетовали, что паспорт мой пришел, пора забирать. Причем ждут меня как можно быстрее – мне необходимо подписать договор. Сроку дали до четверга, но желательно прибыть уже вчера, потому как посольских из СССР дергают.

Я ничего не понял, пошел со Стаффом советоваться. Оказалось, в Москве подписали договор об издании Марсианина. Мои выплаты, как переводчику срезали до 2200 долларов. Чтобы не тянуть время, договор передали в калифорнийское консульство, так что мне нужно его завизировать. Как я понял, никого мои желания не интересуют – прямо, как в темном переулке, «жизнь или подпись». Да и шут с ним, главное, чтобы деньги на валютный счет зачислили. Через границу много подарков не провезешь, а так в Москве, если что в «Березке» докуплю. Все же у меня сейчас и родственников и друзей хватает, обижать их невниманием нельзя. Ладно бы в средствах стеснен был, тогда ладно, а когда денег полно, то нечего и жмотничать.

Кстати, о птичках, точнее о лисах, еще точнее об одной лисе, той самой, которую Алиса зовут. Пока не замотался, не отходя от кассы, спросил у Стаффа, можно ли из США позвонить в Магадан. Оказалось, запросто, но разговор нужно заказывать. Оказывается, тут целая система – отсюда оператор дозванивается до СССР, сообщает, когда будет звонить и уже тогда можно разговаривать. Просто по коду связаться нельзя, нет пока такой возможности.

Так, мне нужно позвонить Алиске, но у нее телефона нет, он только на вахте. Думал, звонить в общагу или нет. Потом подумал, что наглость – не то, чтобы грех, а, скорее, счастье, так что решил заказать разговор с Урбанами, а их уже попросить сообщить, что со мной все в порядке Селезневой и Ксанычу. Ну, а с моими родителями уже Алиса сама свяжется.

Время между Аляской и Магаданом различается не очень сильно, просто у нас на день позже из‑за того, что по границе «линия перемены дат» проходит. Надеюсь, мне Урбаны голову за заграничный звонок не оторвут? Очень надеюсь. В общем, заказал на вечер разговор, авось, да побеседуем.

Тут, в окно увидел, что почтальон свежую почту привез. Почтовые ящики тут на улице стоят – положили в них корреспонденцию, и специальный флажок вверх поднимают – сразу видно, что‑то пришло.

Спустился забрать – газеты, пара журналов и добрых пять конвертов, счета, небось. Посмотрел – точно, счета, но один из конвертов на мое имя из транспортного департамента Анкориджа. Распечатал – точно, карточка пришла. Не соврал инспектор – сделали с невероятной оперативностью.