В конце-концов в конце 1941-го года, они были сняты с производства.
На Урале танков отродясь не делали, поэтому тяжёлых Т-34 до начала войны вообще не было выпущено хоть сколько значимо много. Всего с полусотню чисто для учебных целей. Только к самому началу советского Зимнего контрнаступления, «тридцатьчетвёрками» удалось вооружить несколько «отдельных бригад прорыва Резерва Верховного Главнокомандования». С начала 42-го – переломного года, после принятия на вооружение «Артштурма-152/42» (корпусная 152-мм гаубица на шасси танка Т-34) Ленинградский Кировский и Уралмаш полностью перешли на его производство.
Сразу после принятия на вооружение, ещё сравнительно задолго до войны, в КБ Харьковского тракторного завода поняли, что в его «выставочном» виде, их БТ-ИС – далеко не «айс».
Хотя бы в чисто технологическом плане.
Поэтому тут же принялись за его модернизацию, очень сильно при этом рискую.
«Покатость» надгусеничных ниш была значительно уменьшена, за счёт чего удалось втиснуть более широкий погон, добавив в башню третьего человека – командира танка.
Толщина брони стала дифференцированной: лоб – сорок пять миллиметров, борта – сорок.
Двигатель заменили: вместо авиационного установили 450-сильный дизель собственной разработки - созданный на базе серийного Д-300, шедшего на тяжёлые тягачи «Ворошиловец». Скорость упала до 55 километров в час, но это посчитали некритичным.
А вот от подвески Кристи избавиться не удалось, что изрядно гадило этой в общем-то неплохой машине всю историю её нахождения на конвейере и в строю.
С появлением у противника в 1942-м году «Тигров» и «Пантер», БТ-ИС был перевооружён новой длинноствольной пушкой, использующей 76-мм зенитный выстрел. Кроме того, на его шасси была создана и серийно выпускалась ИСУ-107: мощная 107-мм пушка в неподвижной боевой рубке - толщина лобовой части которой доходила до 75 миллиметров…
Не «Ягдпантера», конечно…
Но тоже штука весьма и весьма убойная!
***
Ну и заканчивая на эту тему.
И всё-таки самым массовым видом советской гусеничной бронетехники, в годы Великой отечественной войны стали не «артштурмы», не «тридцатьчетвёрки», не «бэтэшки»…
Или, не приведи Маркс – «сормовские уродцы».
Вскоре после начала уже Великой отечественной войны, известный конструктор автомобильной техники Николай Астров с Ярославского автомобильного завода, по собственной инициативе и с одобрения руководства и партийной организации предприятия, разработал и предоставил на суд военных лёгкую самоходную установку САУ-76.
Она имела отличную от «Артштурма» компоновку: спереди - моторно-трансмиссионное и отделение управления, сзади - боевое. Два работающих на общую КПП, хорошо освоенных в производстве и широко распространённых автомобильных 150-сильных двигателя (7-тонный грузовик ЯГ-7), разгоняли 14,5-ти тонную машину до шестидесяти километров в час.
Бронирование лба открытой сверху боевой рубки было сорок пять миллиметров, борта – двадцать пять. Это, плюс низкий силуэт (1,95 метра) делали самоходку достаточно малоуязвимой для средств ПТО противника. 76-мм «полууниверсальное» орудие Грабина и ДДС на шкворневой установке – хорошо вооружённой и смертельно опасной, как для бронетехники, так и для живой силы.
Сперва военные нос воротили, называя САУ-76 «голожопым артштурмом»… По-разному называли - причём самыми обидными даже для бездушной техники словами. Но после потерь понесённых Красной Армии во время Приграничного сражения, после того как осознали что перевооружиться «нормальной» бронетехникой им светит не скоро…
Короче, по личному приказу Сталина…:
«Ваши самоходки нужны нашей армии, как воздух!».
…Они были приняты на вооружение и стали производиться сразу на пятнадцати (пятнадцати, Маркс, пятнадцати!!!) предприятиях раньше принадлежащих Наркомату автомобильной промышлености.
Вскоре после начала эксплуатации в войсках оказалось, что САУ-76 годиться не только в качестве самоходного истребителя танков (которых у Вермахта оказалось с гулькин член) или орудия поддержки, но и буквально на все случаи жизни. При повреждении основного орудия, в корпус устанавливали спарку 25-мм (или одиночное 40-мм) зенитных автоматов, полковую 76-мм пушку, 120-мм миномёт, 122-мм полковую мортиру или даже что-нибудь «потяжелее».
И «ОНО» РАБОТАЛО!!!
Или вообще ничего не устанавливали - используя в качестве мощного тягача могущего таскать даже корпусные орудия, или импровизированного бронетранспортёра для мотопехоты непосредственно взаимодействующей с танками. Вскоре тыл откликнулся на запросы фронта и уже к Зимнему контрнаступлению Красной Армии, в войска стали во всё возрастающем количестве поступать специализированные самоходные установки и специальные машины: зенитные (ЗСУ), боевые машины непосредственной поддержки пехоты (БМП), подвижные пункты корректировщика артиллерии (ПККА), командно-штабные машины (КШМ), бронемедлетучки (БМЛ)…
Транспортёры боеприпасов, наконец.
Если за три года войны «артштурмов» всех видов было произведено порядка десяти тысяч, а танков БТ-ИС двух модификаций считая и ИСУ-107 – сорок пять, то «клонов» САУ-76 без малого…
СТО ТЫСЯЧ!!!
«И сим победиша», как говорили наши уважаемые предки.
Глава 30. «Нет повести печальнее на свете...».
Как и у сухопутной Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА), у Рабоче-Крестьянского Красного Флота (РККФ) было два противоположных полюса – две военные доктрины.
В 1927-м году возглавивший Учебно-строевое управление РККФ Михаил Петров, считал что флот должен быть мощным, океанским и ведущим какие-то свои – самостоятельные боевые действия.
Но партийное и военное руководство полагало, что в нынешних и обозримом в ближайшем будущем условиях, флот самостоятельного значения иметь не может и не должен и, финансировало его по остаточному принципу. Выразителем и вдохновителем этого мнения являлся Михаил Тухачевский, который 8 мая 1928-го года, на заседании Реввоенсовета Союза ССР заявил:
- Морской флот должен играть чисто вспомогательную роль при выполнении наших операций. Сухопутная армия и Воздушный флот - вот основные киты, на которых фактически зиждется наша оборона страны. Чем больше средств мы здесь сосредоточим, тем больше выиграет дело обороны.
Естественно, за каждым из вышеназванных «теоретиков» стояли свои группировки и довольно многочисленные, борющиеся за «место под Солнцем» всеми доступными им способами и средствами - подчас довольно-таки нелицеприятными, что ещё довольно мягко сказано.
За Михаилом Петровым стояли так называемые «военспецы» вроде начальника Морского штаба Алексея Домбровского, командующего Морскими силами Республики Эдуарда Панцержанского и представителя Морской Академии Бориса Жерве.
Точку зрения Михаила Тухачевского разделяли представители так называемого «пролетарского» выпуска командного факультета академии, представители так называемой «молодой школы» - И.М. Лудри, К.И. Душенов, А.П. Александров и другие.
Итогом дискуссии явилось постановление Реввоенсовета СССР от 8 мая 1928 года «О роли, значении и задачах морского флота в системе Вооруженных сил СССР». Постановление было компромиссным, учитывало позиции обеих сторон и нацеливало военных на развитие сбалансированного по составу ВМФ.
К сожалению, это решение оказалось кратковременным. Голос разума и здравого смысла, услышанный представителями советской военной элиты на заседании Реввоенсовета СССР, не был услышан главным принимающим решения человеком страны, омываемой тремя океанами и Маркс весть сколькими морями…
