41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

На одном из блокпостов ее реквизировали из небольшой разгромленной немецкой колонны.

Из наших «старичков» со взрывчаткой никто не умел работать, но вдруг кто-то из «новичков» окажется сапёром?

Так и вышло: сержант Русаков оказался опытным специалистом-взрывотехником с десятилетней практикой и мог сделать бомбу даже из хлебной муки.

Разумеется, такого ценного специалиста Белякову я отдавать не стал, а сформировал отдельную мобильную бригаду из десяти человек на двух грузовиках.

Они выезжали к железной дороге, незаметно делали подрыв путей подальше от населённых пунктов и возвращались обратно.

Целью их действий было парализовать снабжение немцев по железной дороге от половины суток до суток.

Подрывник Русаков отобрал из своей десятки троих учеников и показывал им как нужно правильно взрывать вражеские объекты.

Другая мобильная бригада, тоже из десяти человек плюс снайпер Вася Алексеев с учениками, на двух машинках отслеживали передвижение железнодорожных ремонтников, которые должны были чинить взорванные пути, и с безопасного расстояния выводили из строя опытных работников железных дорог.

Вася старался стрелять не насмерть, учитывая что железнодорожники были гражданскими, и вероятно подневольными работниками.

Десяток бойцов страховали и охраняли сверхценного специалиста, а ещё несколько среди них заодно внимали секретам снайперского мастерства.

Честно говоря я никогда не понимал излишне большого желания взрывать именно железнодорожные мосты.

Нет, я конечно согласен, что если разрушить большой оживленный мост, то его очень дорого и долго будет стоить восстановить.

Однако в условиях войны это долго благодаря мобилизационным сверхусилиям могло превратиться в довольно быстро, если нагнать кучу народа и заставить работать в три смены.

Всегда ведь можно сделать временный понтонный мост и таким образом почти полностью восполнить взорванный объект.

Кроме того такие стратегически уязвимые точки обычно очень хорошо охраняются.

Существует огромный риск положить целый отряд крайне ценных специалистов и не достичь никакого результата.

Не лучше ли гарантированно подорвать железнодорожное полотно в 5−7–10 местах, сберечь жизни профессиональных диверсантов и всё-таки доставить немалое количество проблем противнику?

В ситуации: журавль-синица, я выбирал толстую откормленную синицу.

Тем более что взрывчатки мы привезли с собой довольно много и создавать проблемы немцам планировалось на постоянной основе, а не один раз героически погибнуть и всё пролюбить.

— Товарищ старшина, там колонна бензозаправщиков, большая, много охраны, — подбежал ко мне красноармеец Снегирев, одетый в форму штурманна СС.

— А точнее? — заинтересовался я.

— Виноват, два десятка заправщиков и около роты охраны, судя по количеству грузовиков. — поправился Снегирев. — Точнее сказать нет возможности.

Тут передо мной замаячила дилемма.

С одной стороны едет очень ценный груз, потеря которого может довольно сильно ослабить давление немцев на фронте, с другой стороны численность охраны этой колонны на грани возможностей нашего блокпоста даже при условии внезапности атаки.

— Снегирев, дуй в лес к «новичкам», пусть приготовятся и поддержат нас в случае необходимости.

Нельзя пропускать такую большую колонну с топливом для немецких танков.

Нужно как можно дольше оттянуть начало блокады.

Каждый день из Ленинграда вывозили десятки тысяч мирных жителей, которые в этой реальности не умрут с голода. Ради этого стоило рисковать всем. Даже жизнями своих парней.

Красноармеец побежал к лесу во все лопатки, а я тем временем пошёл с наглой скучающий рожей тормозить колонну, спешащую под Лугу заправлять немецкие танки.

Ко мне немедленно подскочил командир колонны, майор Вермахта, маленький живенький Фриц в форме танковых войск.

Он бросил нацистское приветствие рукой и стал недовольно визгливо выговаривать:

— Унтершарфюрер, вы задерживаете невероятно ценный для фронта груз. Требую немедленно нас пропустить. Каждая минута на вес золота.

Я ответил ему небрежным на грани неуважения приветствием и сказал спокойно скучающим голосом:

— Майор, потерпите буквально 10 минут задержки. Пусть ваши водители и охрана сходят пока в кусты облегчить кишечник или мочевой пузырь, скушают бутерброды, выпьют чаю.

Ничего не могу поделать — у нас строжайший приказ сверху проверять всех досконально.

В последние дни здесь в округе развелась куча партизан. Пропало очень много грузов и машин.

Есть подозрение что красные бандиты переоделись в наши мундиры и, пользуясь беспечностью шофёров, грабят наши караваны.

Майор проворчал, что всё это бред сильно выпившей лошади, затем раздраженно махнул рукой:

— Только пожалуйста поскорее проверяйте. Иначе наступление на Ленинград сорвётся по вашей вине.

— Не волнуйтесь, майор, я прекрасно понимаю насколько важно чтобы доблестная германская армия взяла это чертов Ленинград. — заверил я майора с максимальным энтузиазмом в голосе.

Когда из леса к нам стало выходить подкрепление освобождённых пленных, я скомандовал «огонь» и застрелил командира колонны короткой очередью из МП-38. За ним в фашистский рай отправился ближайший шофёр, пара охранников, и тут выяснилось, что один момент я совсем забыл предусмотреть:

подкрепление было из «новичков» и наших"старичков" по лицам они ещё не успели изучить.

В кого им стрелять они не понимали, хорошо ещё что не стреляли во всех подряд.

— Наши в форме СС, фрицы в форме Вермахта, — завопил я во всю глотку, стараясь перекричать звуки боя.

Мою команду подхватили партизаны, передав по цепочке «новичкам».

На будущее конечно нужно как-то отделять своих от чужих.

Будёновки надевать что ли, или красные банты на плечо.

Один из бензовозов загорелся от попавшей в него случайной пули, а затем рванул, распространяя вокруг волну нестерпимого жара.

К выстрелам и крикам раненых добавились отчаянные вопли обожженных и сгорающих заживо людей.

Я отбежал в сторону, чтобы не пополнить их число, затем обернулся и стал короткими очередями выбивать фигуры в форме Вермахта.

Одна из ответных пуль попала в меня, но не отправила на перерождение, а всего лишь ранила в руку. Резкая боль заставила меня вскрикнуть, покачнуться и… все.

Собрав волю в кулак, я продолжил бой и убил ранившего меня фрица, затем подстрелил ещё парочку. Рана вызвала у меня некоторую слабость, но продолжать бой пока не мешала.

Враг, увидев наше подавляющее превосходство, начал отступать вдоль дороги.

— Нельзя им дать уйти, иначе они расскажут про наш секрет с блокпостом.- закричал я. — Преследуем до последнего.

Но в этот момент выяснилось что к немцам подошло подкрепление, при чем очень большое подкрепление, несколько сотен солдат с пулеметами и минометами.

— Это пи….ец. — сказал я, поднимая пистолет-пулемёт и выпуская во вновь прибывших длинную очередь.

Глава 42

Эпизод 42

19.07.41 г. 14.00

Штольке прибыл в Каунас с четырьмя ротами отборных солдат.

Ради быстрой доставки командование расщедрилось на четыре десятка грузовых машин.

Литовский город немецкому офицеру понравился, архитектура напоминала Берлин и Кёнигсберг, двух-трехэтажные дома с красными острыми треугольными крышами, чистые булыжные мостовые, девушки улыбались солдатам рейха искренне и задорно. Штольке, разумеется, был в курсе того что они так же радостно улыбались год назад советским солдатам, но думать об этом в прекрасный солнечный день как-то не очень хотелось.

Пиво в городском кафе было вкусное, местное блюдо цеппелины вполне съедобными, и штурмбанфюрер решил, что Литва ему нравится гораздо больше чем Белоруссия. По крайней мере здесь не было столь бескрайних необоримых лесов, где годами могли прятаться целые партизанские дивизии.

Эрих ожидал, что его отряд местные эсесовские начальники встретят настороженно или вовсе враждебно, но не угадал.