Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич

Рада почти не обращала внимания на их перепалку — всё это время она с замиранием сердца прислушивалась к звукам сражения и не сводила взгляда с узкого проезда между зданиями, ведущего к южным воротам.

— Кажется, дело плохо… — нервно поправляя капюшон, пробормотала она.

В голосах защитников ей и правда слышалось больше отчаяния и страха, чем боевого азарта. И очень уж часто в них проскальзывали крики агонии. Прямо сейчас там, в какой-то сотне шагов от них гибли люди. Стылые-то подыхают, не издав ни звука.

Лебедева молча сжала её руку. На целительнице тоже лица не было от беспокойства. И Рада понимала её — Аркадий Францевич сейчас наверняка там, в самой гуще сражения. Обычный человек в мясорубке, способной перемолоть даже могучих нефилимов.

Её собственный Дар тяжело ворочался в груди, обжигая изнутри. Но она старалась подавить его, потому что точно знала — сейчас она не выдержит ещё одного прорыва. Она едва оправилась после прошлого раза — до сих пор колени дрожат, а перед глазами всё плывёт при резких движениях.

Вдруг всплыли видения — короткие, яркие, как вспышки, почти болезненные. Воспоминания о прошлом штурме. О том, как чудовищная сила, рвущаяся из неё, сметала Стылых потоком адского огня. Эх, если бы она тогда продержалась хоть на несколько мгновений дольше! Нужно было сжечь всю эту проклятую орду дотла!

Ну какой смысл обладать таким разрушительным Даром, если пользоваться им нельзя? Всего несколько секунд — и он почти разрывает её изнутри, так что потом несколько дней приходится отлёживаться. Дарина твердит, что она — Разрушитель, их главное оружие против Ока Зимы. Но в такие моменты сложно в это поверить. Сейчас она всего лишь слабая испуганная девчонка.

Рада упрямо тряхнула головой, отгоняя трусливые мысли. Слабая девчонка? Да она ведь только что вышибла мозги двум Стылым! И пусть только кто-нибудь из них сунется ещё!

Но всё же перед лицом надвигающейся опасности она всё больше дрожала. Даже оружие в руках не придавало особой уверенности.

Ковчег вдруг дрогнул, приходя в движение. Увы, подогнать его ближе к южной стене и помощь обороняющимся было нельзя — нужно было запрягать в него полдюжины лошадей, а с этим они сами не справятся. Но усилив действие парящего эмберита в днище, Ригер приподнял весь огромный вагон над землёй. Не высоко — где-то на половину человеческого роста. Но всё же это было дополнительным препятствием на случай нападения.

— Кажется, они приближаются, — встрепенулась Лебедева, выпрямляясь в полный рост. — Они…

— Они бегут! — вскрикнула Рада.

На пустынной улице и правда появились первые защитники крепости. Они торопливо отступали, таща за собой раненых. Отстреливались на ходу. Несколько человек катили небольшую пушку на круглых тележных колёсах…

— Это Боцман! — Рада узнала в одном из бегущих Бориса Георгиевича Кабанова.

— Быстрее! — командовал тот, остановившись и резкими взмахами руки подгоняя бойцов. — Ставим баррикады! Ковчеги подтаскиваем ближе к проходу!

На плац, где расположились ковчеги, высыпало уже с полсотни бойцов. Часть из них, подхватив длинные тяги «Чудотворца», вручную, без всяких лошадей, потащили его вперёд — то, что Ригер включил магнитную подушку, было как раз кстати. Пара человек уже карабкалась по внешней лестнице на смотровую площадку. В одном из них Рада узнала Илью Колыванова. Его верных псов не было видно, что странно — он с ними никогда не расставался, даже спал часто в обнимку с ними прямо на улице.

— Что это за хреновина верещит? — поморщился Илья. В уголках рта его блеснули заметные клыки. — Вырубите, по ушам режет!

— Нельзя! — рявкнул Ланге. — Она отпугивает Стылых.

— Да она кого хошь распугает, — криво усмехнулся оборотень. — Аж мороз по жилам, до чего звук противный звук.

— Нет, это… побочный эффект, —виновато пожал плечами инженер. — Колебательный контур слишком…

Илья не дослушал объяснения — перегнувшись через перила, подал руку бойцу, карабкающемуся следом.

Вскоре на смотровой площадке ковчега было уже с дюжину человек. Бойцы оттеснили Раду и Ланге к самому люку. Лебедеву вовсе пытались заставить спуститься в салон, но она не желала и слышать об этом.

— Где Аркадий? — схватив за рукав Илью, почти кричала она. — Почему он не с вами?

Колыванов отвернулся, отводя взгляд. Ковчег уже подтащили к краю площади, поставили поперёк улицы, ведущей к южной стене. Отсюда стало видно, что этот узкий, как ущелье, проход между зданиями превратился в настоящую мясорубку. Часть бойцов продолжали удерживать дальний его конец, но очевидно, только для того, чтобы дать время остальным отступить и перегруппироваться. Счёт шёл буквально на минуты.

— Скорее! Пулемёт наверх затаскивайте!

— Да что с него толку? Патроны же кончились!

— Так раздобудьте! Тащите из оружейки в казарме! Там точно есть ещё ленты!

Пока трое бойцов, обвязав тяжёлую бандуру «Максима» верёвками, затаскивали его на крышу ковчега, остальные, заняв удобные позиции, стреляли прямо поверх голов защитников. Рада сначала удивилась этому, но потом увидела беснующегося в авангарде Стылых великана, возвышающегося над остальными аршина на два. Эта огромная туша двигалась медлительно, но неотвратимо. Вооружён он был огромным бревном, одним взмахом которого сметал все жалкие преграды, которые защитники пытались выстроить у него на пути. На пули он, кажется, не реагировал вовсе, хотя промахнуться по нему было сложно.

— Аркадий! — закричала в голос Лебедева.

Рада тоже увидела Путилина. Он отступал, но медленнее остальных — пропускал бойцов мимо, прикрывая их огнём из револьвера. В правой руке у него был клинок, весь чёрный от крови Стылых. Кажется, катехонец был ранен — он как-то странно подволакивал одну ногу. Рада вскрикнула и невольно зажмурилась, когда на него вдруг огромным прыжком налетел Стылый. Но когда снова открыла глаза, чудовище уже барахталось на земле — Путилин располосовал его от плеча до паха и подрубил одну ногу так, что та согнулась в колене под неестественным углом. Задерживаться и добавить не стал.

— Отступайте! — орал Ланге, маша руками. — Подпускайте их ближе! Ближе!

Но его, конечно, никто не слушал. Бойцы спешно выстраивали последнюю линию обороны, перегораживая пространство перед ковчегом всеми подручными средствами. Кабанов поспешил на подмогу к Путилину, подхватил его под локоть, отстреливаясь от напирающих Стылых. Те пёрли по узкой улочке, как живая река. Казалось, что их уже ничего не остановит.

— Берегись! — заорал кто-то.

Вдоль улицы с дальнего конца полетели сразу две ледяные кометы. Бойцы попадали наземь, Рада тоже отпрянула, хватаясь за Ланге. Тот оттолкнул её в сторону люка вниз, сам упал на колени, разворачиваясь спиной к снарядам и закрывая девушку своим телом.

Одна из комет ударила прямо в бок ковчега, и тот здорово тряхнуло. Вторая пролетела выше и ухнула в здание казармы на другом конце площади. Со звоном полетели вниз осколки стекла сразу из десятка выбитых окон.

Но оправились защитники довольно быстро.

— Ленты! Ленты пулемётные возьмите! — почти сразу же донесся крик откуда-то снизу.

— От… ступайте! — выпрямившись, снова выдохнул Ланге. — Подпускайте… ближе…

Он пошатнулся, и Рада едва успела подхватить его, чтобы не упал. Лицо у инженера было бледным, как восковая маска.

— Лилия Николаевна! Дяде Ральфу плохо!

Лебедева, сама едва оправившаяся от близкого удара кометы, тут же бросилась к пострадавшему.

— У него сильное переохлаждение… Нужно срочно…

— Вниз, сейчас же! — рявкнул на них Илья. — И вы сами тоже! Нечего путаться тут под ногами!

Со стороны улицы донёсся оглушительный грохот — это громила, возглавляющий Стылых, разнёс ударом своего тотема выставленную поперёк улицу пустую телегу. Перешагнул через обломки, небрежно отбрасывая их ногой. До него оставалось уже метров двадцать, не больше. И перед ним уже почти никого не было из защитников крепости. Последний десяток человек спешно отступал, и среди них оставался Путилин — он хромал ещё больше, едва удерживаясь на ногах, и потому сильно отстал. Рядом с ним остался только Кабанов, но и у того, похоже, закончились патроны — он отшвырнул карабин в сторону.