Совок 16 (СИ) - Агарев Вадим

— Во-первых, да, Виталий Николаевич, он педераст! А, во-вторых, одного их тех двух пацанят как раз и обнаружили неподалёку от той самой больнички! Где этот Гаранин работал. Три года назад которые случились.

Опера, в том числе и Стас с Гусаровым, заинтересованно следили за нашим с Захарченко диалогом. Как за игрой в настольный теннис. И благоразумно молчали, не влезая в разговор.

Капитан же тем временем умолк и напряженно думал. О чем-то. Глядя на меня и нервно выстукивая пальцами затейливую дробь по сверкающей полировке своего стола.

— А скажи-ка мне, друг любезный, откуда тебе всё это известно? — в глазах Захарченко высветилась смесь тревожного непонимания и так некстати воспалившейся подозрительности, — Ты же три года назад вообще еще в милиции не работал! Ты же в то время в Советской Армии служил! Колись, давай, старлей, откуда ты про этого ненормального главврача знаешь? И тем более, откуда тебе известно, что он гомосек?

Сдавать Копылова я не хотел. Да и вообще, с какой это стати я должен открывать свои источники⁈ В конце-то концов, опер я или где?

— У меня, Виталий Николаевич, свои оперативные возможности и контакты! И методы добывания информации тоже свои! — явив на лице туповатую подростковую горделивость, упрямо вздёрнул я подбородок.

За относительно продолжительное время службы в Октябрьском РОВД я уже давно понял, что Захарченко профессионал достаточно высокого пошиба. В оперативной работе он, мягко говоря, давно не новичок, а стало быть, тупого и упрямого замполита включать сейчас не станет. И мытарить меня на предмет выдачи ему моих источников информации уж точно не будет. Ибо данное непотребство будет противу всех неписанных правил опереативной работы. А уж, тем более ясно, что он не дурак и прекрасно понимает, что, если я не захочу сдавать информатора, то врать и упоённо фантазировать мне он помешать ничем не сможет. Да и незачем ему всё это. Напряжется чуток и сам без каких-то особых проблем всё вызнает. Забытое дело трёхлетней давности, похоже, снова стало более, чем актуальным. В силу своего общественного резонанса. Удавленный, а до того изнасилованный ребёнок, это ни разу не квартирная кража! И даже не разбой, и не обыкновенное убийство! Хотя в эти вегетарианские времена, любое убийство, это уже ЧП вселенского масштаба. Если в эти благословенные времена за весь прошлый год было зарегистрировано девятнадцать убийств, то в девяностые были дни, когда за одни сутки столько же в КП штамповали.

— Ну-ну! — как-то странно и без злобы посмотрев на меня, прекратил свои бестактные вопросы начальник, — Хрен с тобой, Корнеев, не хочешь, не говори, дело твоё! Но, может быть, ты что-то еще знаешь или какие-нибудь соображения есть по этому делу?

Я задумался, прикидывая, какие мысли на этом безрыбье можно озвучить и при этом не выставить себя идиотом. Слишком мало «дано» пока еще, чтобы делать хоть какие-то выводы. Особенно учитывая то, что мы даже на место не выезжали.

— Думаю, что главврач этот, Гаранин который, к этим убийствам отношения не имеет.

Скептически поджал я губы, размышляя вслух.

— Ни тех двоих пацанят, ни сегодняшнего, я уверен, привязать к нему мы не сможем.

— Это почему ты так решил? — неожиданно и по-настоящему недобро отреагировал на мои слова главный сыщик Октябрьского РОВД, — Ты же сам только что сказал, что одного из тех нашли рядом с больницей, где этот пидарас работал! И почему решил, что сегодняшняя слякоть не его? — Захарченко вызверился на меня, нехорошо искря глазами. Так, будто я у него отбил любовницу. На которую он меньше недели назад переписал двухкомнатный кооператив.

— Потому и решил, что около больнички труп мальчишки обнаружили! — протяжно вздохнул я, вовремя тормознувшись, чтобы не брякнуть, что опыт и интуиция заставляют меня так думать. — Этот Гаранин, будь он хоть трижды пидарас, но он всё же главврач в той больничке, а не какой-то там санитар со степенью имбецила. А раз он дослужился до главврача, то уж всяко-разно, ума у него вполне достаточно, чтобы плоть свою не тешить прямо у забора своей богадельни! Если даже он и пидарас, то пидарас, по-любому, не глупый! Это, во-первых! А, во-вторых, товарищ капитан, уверяю вас, далеко не все пидоры являются душегубами и садистами! Скорее даже, наоборот! Насколько мне известно, эта категория граждан в подавляющем своём большинстве люди тонкой душевной организации! И грубости в отношениях не приемлют!

Выдавая на гора данную непродолжительную сентенцию, я всего лишь озвучил малую толику своих знаний о пидорской сущности. Которую в своё время я почерпнул на двухнедельном семинаре профессора Эдельмана. Исаака Иосифовича. Величайшего специалиста в области психопатии. Особенно, касаемо сексуальных извращений. Причем, самого разного толка.

— Откуда ты всё это знаешь, Корнеев? — подозрительно и почему-то очень тихим голосом, задал вопрос заместитель начальника РОВД, — Или опять не ответишь?

Я невольно огляделся. Все сыскари Октябрьского «угла», за исключением Гриненко и Гусарова, смотрели на меня с тревожным интересом. Пока этот интерес не перерос в панику и опера не начали отодвигаться от меня в дальний угол кабинета, надо было что-то Виталию Николаевичу ответить.

— Так, товарищ капитан, я же в Советском несколько дел по сто двадцать первой возбудил и все их до суда довёл! — не дрогнув лицом, бессовестно начал я лепить горбатого, — И так качественно эти дела расследовал, что потом ни одного оправдательного приговора в судах не вынесли! И ни одного дела на доследование мне не вернули! Я же, пока расследовал эти дела, с лучшими психиатрами консультировался. Которые по половым извращениям большие специалисты. Так что теперь про пидоров всех мастей и пристрастий я, практически, всё знаю!

Сдерживаясь, чтобы не увлечься в излишней похвальбе, я внимательно мониторил аудиторию. Лица сослуживцев продолжали оставаться сосредоточенными, но были уже не такими тревожными.

— И здесь, в Октябрьском я тоже с ними дело имел! Вы же сами знаете про драмтеатр! Ваши же опера выезжали туда, когда тамошние педерасты промеж себя резаться придумали! — я еще шире выпучил глаза, демонстрируя своё удивление странной забывчивостью Захарченко.

— Точно! — с явным облегчением выдохнул опер по фамилии, кажется, Булатов, — Это я тогда на сто восьмую в театр выезжал!

Коллективное напряжение сыскарей почти сразу же и уже окончательно сошло на нет, а кое-кто даже заулыбался.

— И впрямь повезло с тобой Тютюннику! — вроде бы искренне, то есть, без нехорошего юмора произнёс мой новый начальник, — Широкого ты профиля специалист, Корнеев! В особо-крупных хищения размотал на раз и даже про пидарасов всю их подноготную знаешь! Молодец! Но я думаю, что насчет этого гомосячного доктора ты всё же ошибаешься! — неодобрительно помотал головой Захарченко. — Уверен, там есть с чем работать! И результат там обязательно будет!

Ход мыслей заместителя по оперработе мне был хорошо понятен. На его земле совершено страшное преступление. Настолько дикое и резонансное, что действующим регламентом МВД СССР по этому поводу предусмотрена немедленная отправка спецсообщения на имя министра.

И вроде бы никто из милицейского руководства самых разных уровней персонально в случившемся не виноват, однако спрос будет жесткий. Со всех. И в самую первую голову с тех, кто отвечает за землю, на которой свершилось это страшное злодейство. А, если, не приведи господи, данное душегубство содеял кто-то из ранее судимых, проживающих и состоящих на учете в Октябрьском РОВД, то совсем жопа! В этом случае выводы в отношении всех причастных и непричастных будут самые радикальные.

Именно поэтому капитану Захарченко сейчас очень хочется, чтобы баловник Гаранин оказался при делах в этом гадском событии. Когда есть под рукой конкретный подозреваемый, отбрёхиваться от брызжущих ядовитой слюной руководящих инквизиторов намного сподручнее. При таких козырях даже есть неплохой шанс остаться при своих.

А в том, что уже завтра в нашем городе приземлятся перелётные птицы из нашего внутреннего союзного министерства, сомнений нет ни у меня, ни у товарища капитана. Хотя, быть может, Москва примет решение ограничиться теми, которые уже сюда откомандированы и сейчас работают в городе. Но это всё же маловероятно. Те, кто роет, практическую помощь оказывать не станут, им другие задачи тем же министром поставлены.