Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— Если рассчитываешь ограничиться им одним, можешь не напрягаться. У тебя там такой гадюшник, что чистить и чистить. И вообще плевать мне на него! Что скажешь по поводу орудия?

— Орудие великолепно, тут и толковать не о чем. Вот только…

— Что?

— Цена весьма недешева. Да и производить их много не смогут. Наверное, все уйдут на твои корабли?

— Думаю, на долю твоих крепостей и осадных парков тоже достанется. Но дело не в этом… Ты слышал, что я уезжаю?

— Ну разумеется. Не думаю, что в Петербурге есть хоть один человек, не знающий, что ты скоро станешь наместником в наших владениях на берегах Восточного океана.

— Вот-вот. И начатые мной проекты останутся без поддержки.

— Ты о железных дорогах?

— Не только. Железные дороги, артиллерия, пароходы и много чего еще. Ты ведь знаешь, у меня много врагов, и как только я покину столицу, они захотят поквитаться.

— Ты хочешь, чтобы я присмотрел за твоими делами?

— Не то, чтобы присмотрел, просто может возникнуть ситуация, когда моим управляющим понадобится твоя помощь…

— Ни слова больше! Я сделаю все, что будет необходимо.

— Обещаю, что не стану злоупотреблять твоим доверием.

— Этого ты мог бы и не говорить.

Надо сказать, что выходка генерала не слишком испортила мне настроение. На самом деле, я был даже рад. Во-первых, испытания прошли успешно, и к нам на вооружение скоро встанет действительно мощное орудие. А во-вторых, появился прекрасный повод избавиться от еще одного старого дурака, так и не понявшего, что времена переменились. И что не менее важно, никто не сможет обвинить меня или Мишку в самодурстве, ибо прилюдно ставить под сомнение приказы великого князя — это, что называется, залет!

С другой стороны, расположение духа стало боевым, и я решил, что грех этим не воспользоваться, после чего велел кучеру править на Набережную Мойки, где в доме под номером 72 вот уже несколько десятилетий располагалась штаб-квартира Русско-Американской компании. Строго говоря, наша встреча с правлением должна была состояться завтра, но почему бы не сделать людям сюрприз?

— Ваше императорское высочество? — выпучил глаза явно не ожидавший от судьбы подобной подлости председатель совета директоров генерал-майор Политковский. — Но мы…

— Что, Владимир Гаврилович, не ожидал? — ухмыльнулся я. — Или не рад?

— Ну что вы, как можно-с…

Политковского, как, впрочем, и большинство других столичных генералов я хорошо знал лично. Его старший брат — Александр — был, если можно так выразиться, «героем» одного из самых громких коррупционных скандалов прежнего царствования. Как удалось выяснить комиссии Госконтроля, очень «вовремя» умерший чиновник умудрился растратить из инвалидного казенного капитала, коим он заведовал, почти миллион рублей серебром. Что согласитесь, довольно много.

Впрочем, на карьере младшего брата этот скандал почти не отразился. Государь ценил его как военного инженера и даже назначил начальником штаба Кронштадтского военного губернатора во время недавней войны. На этом посту он курировал возведение укреплений и, насколько мне известно, ничего при этом не украл, что, говоря по чести, случалось не так уж часто.

Председателем совета директоров РАК он стал еще в 1850 году и, в общем, неплохо справлялся. Во всяком случае, последний предвоенный всеподданнейший отчет о деятельности компании показал, что годовой оборот составляет порядка одного миллиона рублей серебром, а доходы позволяют выплачивать держателям акций дивиденды в размере 18 рублей на каждую. При том, что ее номинал всего 150. Согласитесь, 12% годовых, на фоне общедоступных по депозитам 4 — очень выгодное вложение. Поэтому на бирже акции шли по триста рублей, а то и более.

Недавняя война, разумеется, оказала свое негативное влияние. В частности, РАК лишилась колоний на Сахалине, полностью потеряв китобойный промысел, а также пустила на свои земли «Компанию Гудзонова Залива». Благодаря чему территории Русской Америки стали нейтральными, и ни один корабль союзников так и не решился напасть на ее владения.

В общем, руководство компанией можно было бы считать успешным, если бы не два маленьких обстоятельства. Во-первых, несмотря на монопольные позиции в регионе, РАК зарабатывала значительно меньше, чем могла. А во-вторых, благодаря той же самой монополии тормозила развитие колонизации тихоокеанских владений России. А вот это в моих глазах было не просто неприемлемым, а скорее смертным грехом.

— Ты один здесь? — с усмешкой посмотрел я на явно нервничавшего генерала.

— Не совсем, — вынужден был признать тот, тем более что вслед за ним навстречу мне выбежало много чиновников, в числе которых (вот сюрприз) оказались все директора и большинство членов правления.

— Я смотрю, все в сборе? Тогда предлагаю не откладывать дело в долгий ящик и приступить к работе прямо сейчас. Как говорится, раньше сядем — раньше выйдем! Кстати, если кто-то всерьез думает, что сможет подчистить отчетность и скрыть под ворохом бумаг какие-либо неблаговидные делишки, настоятельно рекомендую не тратить моего времени даром. Я все равно обо всем узнаю и тогда…

Судя по выражению лиц собравшихся, иллюзий насчет моих возможностей качественно испортить любому из них жизнь ни у кого не имелось. А вот надежда, что генерал-адмирал не станет копаться в мелочах, все еще оставалась. Ну а что до угроз… за время долгой службы любой из них слышал и не такое!

— Итак, господа, — начал я, когда мы все собрались в довольно-таки роскошно отделанном для присутственного места зале.

Все еще не отошедшие от моего внезапного появления члены правления чинно расселись вокруг большого овального стола из драгоценного палисандра, настороженно внимая каждому моему слову.

— Для начала хочу сказать, что в целом я считаю вашу деятельность вполне удовлетворительной. Несмотря на ряд негативных факторов хозяйство ведется, прибыль акционерам выплачивается и так далее, но даже с учетом всего этого не могу не спросить. Каким вы видите будущее нашей компании через, ну скажем, десять лет?

— Нашей? — вопросительно посмотрел на меня Политковский.

— Нашей-нашей, — без тени улыбки отозвался я. — Вам ведь известно, что все члены дома Романовых с рождения являются акционерами РАК?

— Да, но…

— Сколько акций нужно иметь, чтобы обладать правом голоса?

— Десять.

— А чтобы стать одним из директоров.

— Двадцать пять.

— Прекрасно. У меня их более пятидесяти. Если точнее, пятьдесят три. Да, это все акции членов императорской фамилии, плюс те, что я распорядился приобрести во время войны, когда дивиденды не выплачивались.

— Что ж, в таком случае ваше императорское высочество может выставить свою кандидатуру перед правлением и…

— Именно так я и сделаю, причем в самое ближайшее время. Но для начала нам все-таки нужно кое-что обсудить. И первым мне хотелось бы прояснить вопрос с разработкой месторождений на реке Медной. Вы, то есть, правление неоднократно заявляли, что добыча уже ведется, получили под это дело привилегию и массу льгот, а между тем, как мне недавно стало известно, там, простите, и конь не валялся! Как прикажете это понимать?

— Но ваше императорское высочество, — замялся главный кассир и экзекутор правления коллежский ассессор [2] Ипполитов, блестя линзами очков и новеньким Станиславом 3-й степени, — там очень сложные погодные условия и вечная мерзлота. Добавьте к этому враждебность местных тлинкитов…

— Удаленность от Петербурга, — поддакнул еще один из директоров, статский советник барон Василий Егорович Врангель. Забавно, что до 1850 года председателем Главного правления был Фердинанд Петрович Врангель. Такая вот ротация Врангелей в природе.

— Но мы собираемся направить новую геологоразведочную партию, которая все должным образом изучит… — поддержал его недавно избранный в состав директоров на место умершего старика Кусова контр-адмирал Тебеньков. Человек заслуженный, он пять с половиной лет прослужил Главным Правителем Русской Америки и пользовался большим авторитетом в компании.