Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим

Сергей наблюдал, поднимаясь вслед за группой. Он понимал логику генерала: нельзя спускать мародёрство на второй день, иначе через неделю тут начнут резать друг друга за банку консервов. Но от методичности, с которой вояки выворачивали чужие шкафы, было не по себе.

Через полтора часа дошли до седьмого этажа. Сергей как раз поднялся следом, остановился у перил. Впереди работала группа из четырёх человек: Степан Ильич, офицер по фамилии Горохов и двое рядовых, фамилий которых Сергей не помнил.

Дверь в квартиру была приоткрыта, Степан Ильич толкнул её стволом карабина и вошёл первым.

В комнате, среди разбросанных вещей и пустых консервных банок, сидел на корточках мужик лет тридцати пяти. Грязный, с безумными глазами, он покачивался из стороны в сторону и что-то бормотал. В правой руке у него был кортик — с гравировкой, явно генеральский.

— Положи нож, — спокойно сказал Степан Ильич. — Аккуратно. На пол.

Мужик поднял голову, уставился на вошедших. Зрачки его дёрнулись, он заулыбался — жуткой, бессмысленной улыбкой. А потом, без предупреждения, прыгнул. Быстро, с неожиданной для такого доходяги резвостью. Кортик описал дугу, целясь Горохову в шею.

Сергей видел это с лестничной площадки. Горохов отшатнулся, споткнулся о порог. Степан Ильич выстрелил. Грохот в бетонном колодце подъезда ударил по ушам так, что зазвенело.

Наркоман замер на секунду, на лице его застыло удивлённое выражение. На грязной футболке, чуть ниже левой ключицы, расплывалось красное пятно. Кортик выпал из разжавшихся пальцев и звякнул о пол. Мужик рухнул лицом вперёд, дёрнул ногой и затих.

— Блядь, — выдохнул кто-то из рядовых.

Степан Ильич опустил карабин, подошёл к телу, носком сапога перевернул его на спину. Посмотрел на лицо, на пятно крови, на остекленевшие глаза.

— Готов, — сказал он ровно. — Горохов, живой?

— Живой, — отозвался тот, потирая плечо. — Чуть не достал, гнида.

Степан Ильич наклонился, поднял кортик. Потом обвёл взглядом комнату. В углу, под грудой тряпья, виднелись коробки с генеральскими припасами, коллекция трубок в деревянном футляре и жестяная банка, в каких обычно хранят документы или деньги.

— Всё здесь, — сказал он. — Зовите генерала.

Через пять минут Максимов уже поднимался по лестнице, тяжело дыша, но с прямой спиной. Он вошёл в квартиру, посмотрел на труп, потом на свои вещи. Лицо его не изменилось, только желваки заиграли под кожей.

— Сам виноват, — сказал он глухо. — Я предупреждал. Тело — вниз, закопаем за домом, вещи отнесите ко мне в квартиру.

Он взял футляр с трубками, открыл, проверил содержимое. Потом развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Сергей тоже не задержался, оттолкнулся от перил и пошёл вниз, думая о том что суд свершился быстро и безжалостно. Дом теперь знал: за воровство — смерть.

С утра Петров вывесил на первом этаже график дежурств. Листок в клеточку, приклеенный скотчем к стене. Сергей нашёл свою фамилию в графе «крыша, ночь» и хмыкнул. Колян, стоявший рядом, тыкал пальцем в бумагу.

— Гляди, Серый, я с тобой. Тоже на крышу.

— Вижу, — Сергей провёл пальцем по строчкам. — Значит, смена с двадцати трёх до пяти. Нормально.

Он отошёл от листка и направился к выходу. С утра по дому разнесли новое распоряжение генерала — копать нужники. Две ямы, по одной у каждого торца дома. Мужики уже собрались внизу, перекуривали, разбирали лопаты. Штыковых было три, совковых две, остальные — кто с чем. Один притащил сапёрную лопатку, другой — здоровенный лом.

— Николаев, — окликнул его Степан Ильич, — давай к нам. У восточного торца начнём, там грунт помягче.

Сергей кивнул, взял свободную штыковую лопату, поплевал на ладони. Земля у восточного торца действительно была мягкой — супесь с примесью глины, но всё равно копать пришлось с натугой. Солнце пекло, ветер с моря почти не доставал сюда, закрытый стеной дома. Работали молча, с хеканьем и матом. Сергей скинул ветровку, оставшись в футболке, и ритмично вгонял лопату в грунт. Мышцы горели, новая нога работала как поршень, безотказно.

К полудню яма достигла полутора метров в глубину. Пот заливал глаза, Сергей вытирал его рукавом и продолжал копать. Соседнюю яму, у западного торца, рыли другие — оттуда доносился смех и скрежет лома о камень.

К двум часам обе ямы были готовы. Оставалось соорудить настил и поставить коробку, но это были уже не его, Сергея, проблемы.

Довольный проделанной работой, он вытер лицо футболкой, натянул ветровку и пошёл к себе. Ноги гудели, руки налились тяжестью. В квартире он выпил воды, съел кусочек сыра и лёг на диван. Тело требовало отдыха перед ночной сменой. Закрыл глаза и почти сразу уснул, проспав неожиданно долго.

Разбудил его стук в дверь. Сергей глянул на часы — половина одиннадцатого. За окном уже стемнело.

— Серый, ты готов? — голос Коляна из-за двери. — Развод через полчаса.

— Иду, — Сергей сел, потёр лицо, проверил пистолет.

Внизу, у подъезда, уже горел костёр. Петров стоял со своим неизменным планшетом, рядом с ним — Максимов, закутанный в бушлат. Восемь человек, отобранных в караул, выстроились неровной шеренгой. Сергей с Коляном встали с краю.

— Порядок такой, — начал Петров без предисловий. — Двое на крыше. Четверо у восточного входа внизу, четверо у западного. С крыши не спускаться, с постов не уходить. Связь по рации, криком только в крайнем случае. Вниз, к воде, не соваться.

Максимов обвёл строй тяжёлым взглядом.

— Ночь тёмная, луны почти нет. Увидите что — сначала доклад. Если нападут — огонь на поражение. Не рискуйте.

Тем у кого не было, раздали оружие. Сергею с Коляном достались карабины Сайга, на каждом из которых крепился ночной прицел, тяжёлые коробки с резиновыми наглазниками.

— Николаев, это вам и вашему напарнику, — Петров протянул карабины. — Пост на крыше — наши глаза. Смотрите в оба.

Сергей взял карабин, взвесил в руках. Колян принял свой с благоговением, как ребёнок игрушку.

— Только я это… стрелял-то последний раз в девяносто шестом, — пробормотал он.

— Вспомнишь, — коротко сказал Сергей.

Они поднялись на крышу. Ночь стояла ясная, звёздная. Ветер с моря дул ровно, без порывов, холодил лицо. Сергей подошёл к парапету, опёрся ладонями о бетон. Колян пристроился рядом, положил карабин рядом с собой.

— Красиво-то как, — выдохнул Колян, задирая голову. — Звёзды прямо как дома.

Сергей посмотрел на небо. Большая Медведица висела над степью, Полярная звезда горела ровно, на привычном месте. Он достал бинокль, поднёс к глазам, повёл по небу. Ни одного спутника, ни одной движущейся точки.

— Спутников нет, — сказал он вслух.

— Чего? — Колян не понял.

— Спутники. Ни одного не видно.

Он опустил бинокль, помолчал, обвёл взглядом горизонт. Внизу, у подножия обрыва, река отблёскивала звёздами. В плавнях кричала какая-то ночная птица. Степь за рекой тонула в темноте.

Время тянулось медленно. Сергей время от времени поднимал Сайгу, осматривая через прицел подступы к дому. Внизу, у костров, тихо переговаривались часовые. Колян сначала крутился, потом затих, привалился спиной к вентиляционной шахте.

Ближе к трём Сергей почувствовал, как начинает клонить в сон. Он потёр лицо, закурил, пряча огонёк в ладони. Колян вскочил, размял ноги, подошёл к краю.

— Серый, — вдруг сказал он изменившимся голосом. — Серый, глянь.

Сергей шагнул к парапету. Внизу, в темноте, что-то двигалось. Пятно, темнее окружающей темноты. Потом ещё одно, и ещё.

— Это люди, — прошептал Колян. — Много.

Сергей вскинул карабин, включил ночной прицел. Картинка в окуляре стала зеленоватой, резкой. Он увидел фигуры. Десятки фигур, низко пригнувшихся, бегущих от берега к обрыву, к восточному подъему. У многих в руках было оружие — топоры, мечи, короткие копья. Часовые наверху не реагировали, ПНВ у них не было, а двигались пришельцы бесшумно.

— Блядь, — выдохнул Сергей.