Князь Андер Арес. Книга 12 (СИ) - Грехов Тимофей

Президент помолчал.

— Дальше по списку идёт технический блок. Энергетика, транспорт, черноморская логистика, водоснабжение, отвод сил, порядок верификации. Всего должно получиться двадцать три пункта. Ни одного пункта, который мы не готовы выполнить сами со своей стороны. Ни одного, который мы вставили для торга. Это принципиально, и я объясню почему. — Он поднял глаза. — Потому что документ будет опубликован. И его будут читать не министры, а люди. В Париже, в Берлине, в Варшаве и в Огайо. И каждый пункт должен читаться так, чтобы обычный человек сказал: а что тут несправедливого?

По столу прошёл шорох, и Лебедев поймал себя на том, что кивает.

Когда президент закончил, поднялся пресс-секретарь.

— Товарищ президент, разрешите. Я считаю, что Вам надо первым обратиться к народу и рассказать, что произошло в Пекине.

— Зачем? — спросил президент.

— Затем, что европейцы постараются исказить события. У них сейчас идёт двое суток внутренних консультаций, и я вам гарантирую, чем это закончится. Выйдет версия, в которой была применена «российская психотронная технология», а их лидеры «сохранили выдержку и не поддались на провокацию». — Пресс-секретарь развёл руками. — Через неделю в это поверит половина их избирателей. Через месяц — все остальные, потому что других версий им не покажут.

— Так какая тогда разница, кто будет первым? — спросил министр энергетики.

— Мы будем первыми! К слову, я уже дал указание и в течение часа всё, что происходило за закрытыми дверями в Пекине, будет переведено на большинство языков мира, включая арабский, хинди и испанский, с субтитрами и без монтажа. Эти файлы ждут только Вашего приказа. Мы зальём их одновременно на все платформы, с зеркалами, с торрентами и через тысячу аккаунтов. Удалить это будет физически невозможно.

Президент задумался. Потом посмотрел вдоль стола.

— Кто-нибудь видит причину так не поступать?

Все были согласны с пресс-секретарём. Поэтому все молчали.

Президент вздохнул.

— Готовьте СМИ. Вместе с началом выступления запускайте видео в интернет. — Он сделал паузу. — И предупредите наших китайских и белорусских коллег о том, что мы планируем сделать. По-человечески предупредите, за несколько часов, а не за пять минут. Мы их в это втягиваем, они имеют право знать первыми.

Прошло три дня.

Две ночи из трёх я нёс людям добро. Взял Красноярск с Иркутском в одну ночную смену, потом Урал, Челябинск с Казанью, потом, на третью ночь, ушёл в Поволжье и закрыл Самару с Нижним. Крылья над корпусами я продолжил оставлять.

И к началу третьего дня никто не сомневался, что ангел потворствует русским. Спорили только о причинах.

Так ещё вчера выступил президент.

Обращение поставили в семь вечера по Москве, и я смотрел его в прямом эфире, сидя на диване с тарелкой макарон на коленях.

Говорил он минут двадцать. Начал с того, что считает себя обязанным рассказать гражданам страны о событиях, которые касаются каждого, и рассказать до того, как об этих событиях расскажет кто-то другой. Сказал, что четвёртого числа в Пекине состоялась закрытая встреча, что участники условились не разглашать её содержание, и что он это условие нарушает сознательно, потому что молчание в данном случае выгодно только одной стороне.

Дальше он описал, что произошло. Что в зал явилось существо, назвавшее себя тем же именем, что стояло над Будапештом. Что оно уложило почти всех на пол, при этом не причинило никому вреда. Что оно исцелило двоих, и что медицинские заключения по этим двоим уже переданы и будут опубликованы. Что лично ему было сказано два слова.

— «Не разочаруй», — произнёс президент, глядя в камеру. — Я эти два слова понимаю так. Мир, купленный ценой предательства тех, кто за него погиб, нам не нужен и нам его не позволят.

И следом пошло видео.

Кремль слил его в ту же секунду. Двадцать шесть минут пекинской записи с четырёх камер, без монтажа и с субтитрами. Как влетает в зал фигура с крыльями. Как европейская сторона стола исчезает под столешницей за две секунды. Как заокеанский президент валится вместе со стулом и как его ботинок отпихивает человека в тёмной рубашке. Здесь видео прокрутили с разных ракурсов. Такой троллинг мне, честно говоря, понравился. Также на видео показали, что стоять остались лишь трое. Был сделан стоп кадр, как они стояли в одну линию, и я даже усмехнулся про себя — им только нимбов над головами не хватало. Наверное, только тут я заметил небольшой монтаж, в котором свет сходился именно на них.

Потом показали, как к ангелу подходят двое и как прошло их омоложение.

Дальше президент сообщил, что через посольства всем заинтересованным сторонам передан документ из двадцати трёх пунктов, который может лечь в основу мира. Что документ опубликован целиком и любой желающий может его прочитать. Что Россия готова разговаривать конкретно по этим пунктам и разговаривать сегодня же.

Но только с лидером Украины.

— Что касается европейских руководителей, — сказал президент, и я отставил тарелку, — которые за три года не сделали ни одного шага к миру, зато сделали сотню шагов в противоположном направлении… Всякий желающий запихнуть свой длинный нос в чужие дела будет послан в далёкое эротическое путешествие.

Я поставил тарелку на пол и захлопал. Нравились мне Его такие выражения.

Закончил президент тем, что ангел, судя по всему, видит всё. И что он до сих пор помогает больным в российских больницах, а над двадцатью с лишним городами висят его крылья, и это лишний раз подтверждает, что мы поступаем правильно.

Сколько воя поднялось в Европе вообразить сложно.

Их пресс-службы сработали быстро и предсказуемо. К полуночи вышло заявление о «беспрецедентной информационной провокации» и о «сфабрикованных с использованием искусственного интеллекта материалах». К утру платформы начали снимать видео «нарушение правил о синтетическом контенте».

Вот только чем плох интернет. Если новость в него просочилась, её уже не удалить. Файл на двадцать шесть минут весит немного, а желающих его перезалить оказалось несколько миллионов. Наши службы, я уверен, следили за удалениями и по каждому факту вываливали ролик на трёх новых ресурсах. Через сутки он лежал везде, включая площадки, о существовании которых я до этого не знал.

А потом начались демонстрации.

Париж вышел первым. Площадь Республики к вечеру забили так, что дроны СМИ показывали сплошное поле скандирующих людей. Берлин вышел через два часа, и там несли распечатки двадцати трёх пунктов на немецком, с изображением ангельских крыльев над ними. Брюссель встал у здания комиссии. В Вашингтоне пошли к Капитолию, в Нью-Йорке заняли всё вокруг здания ООН, и там уже мешались лозунги про мир с лозунгами про медицину, потому что американцы очень быстро сложили два и два и поняли, за что именно их страну лишили заступничества.

Правители попытались это остановить.

Они вышли к народу, один за другим, и все сказали примерно одно и то же. Что Россия должна уступить. Что справедливый мир возможен только на условиях, которые обеспечат безопасность Европы. Что нельзя вести переговоры под давлением, тем более под давлением «неустановленного явления».

То есть уступать должны были мы. Опять…

Я смотрел на это и думал, что человек, у которого есть только власть и договор с теми, кто его туда поставил, действительно не способен произнести другие слова. Просто не умеет. Генерал Лебедев мне это за столом объяснил, а теперь я видел подтверждение в прямом эфире.

А потом выступил президент Украины.

Он говорил недолго и на этот раз без бумажки. И он назвал людей, которые вышли на площади европейских и американских городов с требованием мира, трусами и предателями.

Я выключил телевизор.

Сидел в темноте и понимал, что мне придётся сделать ещё один ход. Какой именно, я пока не знал. Стена оказалась толще, чем я рассчитывал.