Наладчик. Трилогия (СИ) - Высоцкий Василий

Глава 6

«Если в уличной драке вам разбили нос или рассекли бровь, и на светлой рубашке остались яркие пятна крови, не вздумайте заливать их горячей водой. Кровь свернется, и пятно останется с вами навсегда. Тут спасёт только ледяная вода. Застирайте вещь в тазу с холодной водой, бросив туда растолченную таблетку обычного аспирина. Главное – действовать быстро. Как, впрочем, и во всем остальном».

Маленькие хитрости

Московское небо в октябре наглухо затянуло серой пеленой. Мелкий противный дождь моросил с самого утра. Он жестоко смывал остатки золотой осени в грязные лужи. Ветер меланхолично гонял по щербатому асфальту мокрые листья. Погода была дрянь. Самое то для возможной грязной работы.

Мы битый час торчали в заброшенной котельной за гаражами ПТУ. Это была наша новая спортивная база. Сырые кирпичные стены, ржавые трубы под потолком, тусклая лампочка Ильича в проволочной сетке – прямо красота. Воздух густо пропах цементом, застарелой мочой и мужским потом. Я выгнал отсюда местных алкашей еще неделю назад. Просто и доходчиво объяснил. Ещё дал пару пинков для ускорения. Теперь здесь был наш новый спортзал.

Я стоял почти в центре бетонной стяжки. На мне была старая водолазка и штаны. Кулаки крепко обмотаны брезентовыми лентами вместо бинтов. Вокруг меня шумно дышали мои пацаны. Моя личная гвардия. Десять упрямых человек. Кабан, Михан, Шуруп и с ними еще семеро проверенных парней.

Они здорово изменились за этот месяц. Прямо сильно изменились. Из них почти ушла пэтушная рыхлость. Ушла раздолбайская дворовая расхлябанность. Взгляды ребят стали жестче, движения – резче. Они больше не махали руками в драке, как ветряные мельницы.

– Михан, сделай шаг вперед! – скомандовал я резко.

Голос прямо лязгнул в холодной сырости подвала.

Здоровяк неторопливо шагнул ко мне. Он как буйвол тяжело переваливался на массивных ногах. Кулаки здоровенные, пудовые. Хмурый взгляд исподлобья.

– Бей, – я расслабленно опустил руки вдоль туловища. – Бей как на улице. Без предупреждения.

Михан тихо рыкнул. И тут же выбросил правый прямой прямо мне в челюсть. Удар был страшный. Такой запросто снесет голову с плеч.

Я не стал ставить блок. Я просто чуть сместил голову влево. Кулак просвистел над моим плечом. Воздух лизнул в ухо. Я шагнул в мертвую зону.

Правая рука легла ему на затылок. Левая жестко уперлась в подбородок. Резкая, безжалостная скрутка шеи. Михан потерял равновесие. Он полетел на бетонный пол с грацией рухнувшего шкафа. Грохот разнесся по котельной.

Я опустился на одно колено. Мой кулак замер в миллиметре от его кадыка.

– Ты труп, Михан, – тихо сказал я. Встал. Отряхнул колени. – Вставай. Ошибка старая. Ты вкладываешь в удар всю массу и проваливаешься. На улице тебя за это убьют. Противник уйдет с линии, и ты сам отдашь ему свою шею. Бить надо коротко. С возвратом. Рука должна жалить, как змея, а не лететь, как бревно.

Я обвел взглядом строй.

– Забудьте про кино. Забудьте про благородный бокс. На асфальте нет правил. Ваша задача – сломать врага за три секунды. Колени, локти, пальцы в глаза, удар в горло. Баксан и его урки не будут вызывать вас на честный бой. Они пырнут вас заточкой в печень из‑под полы.

Я подошел к висящему на цепи тяжелому мешку с песком. Мы сшили его сами из старого брезента. Обмотали старыми вязаными половичками, которые кто‑то притащил из дома. В общем, получилась вполне себе нормальная груша.

– Отрабатываем связку. Двойка в челюсть основанием ладони. Захват за куртку. Удар коленом в пах. Бросок. Добивание. Пошли!

Пацаны разбились по парам. Подвал наполнился глухими ударами, кряхтением и матом. Я ходил между ними. Бил по ногам, если стойка была неправильной. Жестко поправлял руки. Я не жалел их. Жалость на тренировке сейчас – это кровь на улице в будущем. Я выбивал из них мягких советских школьников. Я лепил из них уличных псов.

Мне нужна была армия. Безжалостная и преданная.

– Шуруп, мать твою! – я дал подзатыльник Витьке. – Ты его гладишь или бьешь? Вкладывай корпус! Тазом крути!

Шуруп стиснул зубы. Его кулаки были сбиты в кровь. Он был тощий, но злой. И злость для него была хорошим топливом. Он резко выбросил колено. Его напарник охнул и согнулся пополам.

– Вот! Уже лучше! – я хлопнул Витьку по плечу.

Тренировка длилась два часа. Мы выползли из котельной в вечерние сумерки. Пацаны едва волочили ноги. От них валил пар. Они сплевывали густую слюну на мокрый асфальт. Но в их глазах горел огонь силы.

– Завтра в это же время, – сказал я. – А теперь по домам. Зализываем раны и прикладываем примочки.

Мы с Шурупом и Миханом потопали в общагу.

Власть на районе нельзя держать только кулаками. Драки завсегда привлекают милицию. Участковый Сидорчук – мужик правильный, но у него есть начальство. Начнутся массовые драки – нас пересажают за хулиганку. Нам нужна была легальная крыша. Броня.

И я знал, где эту броню достать.

На следующее утро я надел чистую рубашку. Погладил брюки. Причесался. Мой внешний вид излучал комсомольскую правильность и верность ленинским принципам. Я направился в кабинет нового комсорга ПТУ. Игоря Вельтищева.

Игорек сидел за столом. На нем был модный пиджак с широкими лацканами. Из импортного магнитофона тихо лился джаз. В воздухе висел аромат одеколона «Шипр». Комсорг поднял глаза. Улыбнулся своей фирменной, фальшивой улыбкой.

– Гена! Проходи. Какими судьбами? Надумал насчет концерта в райкоме?

Я закрыл за собой дверь. Сел напротив него.

– Концерт подождет, Игорь Ростиславович. У меня к тебе дело государственной важности.

Вельтищев прищурился. Его фальшивая улыбка слегка померкла.

– Звучит интригующе. Выкладывай.

Я положил руки на стол. Мой голос был спокойным и деловым:

– На районе становится жарко. Появляется залетная шпана. Пристают к девчонкам, трясут мелочь у студентов. Милиция не справляется. Участковый один на три квартала. Комсомол должен показать свою силу. Свое человеческое лицо, о котором вы так любите говорить.

Игорь насторожился. Он любил красивые фразы, но боялся реальной ответственности.

– Ты предлагаешь организовать патрули? Гена, у нас есть БКД. Боевая комсомольская дружина. Пусть они и ходят.

– БКД – это показуха, Игорь, – я жестко усмехнулся. – Это ботаники с красными повязками. Их урки на смех поднимают. Нам нужен реальный отряд. Силовой блок. Группа крепких парней, которые могут физически переломать хребет хулиганам.

Я сделал паузу. Посмотрел ему прямо в зрачки.

– Я предлагаю создать «Экспериментальный оперативный отряд». ЭОО. На базе третьего курса. Под твоей личной эгидой.

Глаза Вельтищева блеснули. Я ударил по самому больному месту. По его карьерным амбициям. Он тоже метил на верха, поближе к кормушке.

– Под моей эгидой? – он пожевал губами.

– Именно. Ты выходишь с инициативой в райком. Молодой, прогрессивный комсорг ПТУ создает уникальный отряд по борьбе с уличной преступностью! Это новаторство. Это жирный плюс в твоё личное дело. О тебе напишут в газете. Тебя заметят наверху.

Игорь откинулся на спинку стула. Он уже представлял себя на трибуне. Представлял, как жмет руки партийным бонзам.

– А кто будет в этом отряде?

– Я и мои люди, – я улыбнулся. – Кабан, Михан. Мы наведем порядок и на районе станет тихо. Ты получишь славу. Мы получим официальный статус. Может быть даже наденем красные повязки. Удостоверения дружинников. Мы будем действовать жестко, но эффективно. И в случае претензий со стороны преступников и хулиганов, у нас будет мандат от комитета комсомола.

Вельтищев замялся.

– Жестко? Гена, мне не нужны трупы и уголовные дела.

– Трупов не будет. Будет профилактика и может быть физическое внушение. Урки понимают только силу. Я гарантирую дисциплину и никто не тронет мирных граждан. Мы будем чистить улицы от мрази. Ты согласен?