Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил

Тут прокашлялся Казанов. Видимо, у него было что сказать.

— По нашим данным, группа лётчиков численностью от 40 до 70 человек сейчас активно тренируется в Грузии. Оттуда уже была передана партия авиационных бомб.

Вот вам и, пожалуйста. Иметь в «подбрюшье» сепаратистов с хоть какой-то военной авиацией тоже бы не хотелось.

Так что все сошлись на том, что первые удары нужно нанести по авиации в Чечне. К моменту объявления независимости на территории республики осталось много учебно-тренировочных самолётов Ставропольского лётного училища. Они были размещены на аэродромах Калиновская и Ханкала. Ещё некоторая часть летательных аппаратов была на базе аэропорта Грозный-Северный. Объекты тренировочных лагерей тоже были приняты к рассмотрению в качестве целей.

Естественно, что в данный период не всё было радужно в армии. Замглавкома и представитель командования округом прямо сказали, что керосин «подрасчёт», а уж бомбы и современные управляемые ракеты и подавно.

— Если всё направим на операцию, то вся армия будет летать только в следующем году. Но сделаем всё, что нужно, — объяснил замглавкома 34-й армии.

Когда основные решения были приняты, перешли к непосредственной разработке. И тут началось то самое планирование.

Заскрипели карандаши, «задымились» линейки НЛ-10 и закрутились поворотные лимбы в накопленных планшетах НПЛ-10М. Кабинет наполнился «хамскими отродьями», которые «дело своё зело разумеют», как писал в своём указе Пётр Первый. А именно — штурманами.

Строгий армейский лоск слетел моментально. Кожаные лётные куртки перекочевали на спинки стульев, молнии на лётных комбезах разъехались до пупка.

Чайник практически не выключался, поскольку пока одна часть людей считала и спорила, вторая «чаёвничала» и «кофейничала». Жестяная банка каштанового цвета с красной надписью «Indian instant coffee» ушла быстро.

Окно приоткрыли на проветривание, но возле него уже плотно обосновалась курилка. Сизый дым от «Мальборо» и «Космоса» слоился под потолком, смешиваясь со скрипом мебели и многоголосым матом.

Естественно, что центральное место во всей разработке операции занимали представители бомбардировочных полков. Но и остальные «навигаторы» не стояли без дела. И если быть честным, к ним никто не хотел подходить. Мозговой штурм и битва взглядов там была суровой.

В какой-то момент столкнулись «интересы» армейской и специальной авиации.

— Витя, ты мне физику за пятый класс не лохмать! Не тебе на своей «корове» с полной загрузкой над Сунжей лететь, — возмущался Кеша, тыкая карандашом в карту.

— Мы помеху ставим на полчаса. А потом эти дудаевцы глаза протрут и баста поросятки! — отвечал ему коллега с Ил-20.

У бомберов шла своя дискуссия. Им предстояло нанести удары по аэродромам и средствам ПВО. И вот тут у них возник спор со штурманом группы МиГ-27.

— Заход на Ханкалу со стороны промзоны, говоришь⁈ Ты видел что там? — возмутился штурман полка Су-24.

— Что тебя смущает?

— Там трубы ТЭЦ торчат, как херы на блюде! Нет, зайдём на боевой с востока.

Я и Батыров с улыбкой наблюдали за этими спорами, в которых реально рождалась истина.

— Как в старые времена, — тихо сказал мне Димон.

— Да. Все при деле, литры чая и кофе. Не хватает только палатки, песка и ужасной жары, — ответил я, отхлебнув чай из кружки.

— И настоя верблюжьей колючки, — посмеялся Батыров.

В этот момент вошёл Гаранин, но показал жестом, чтобы команду не подавали. Он прикрыл дверь и продолжил наблюдать за работой по разработке операции.

— Как продвигается? — спросил Гаранин.

— Движемся к кульминации, — ответил я.

Генерал кивнул и продолжил смотреть. В это время шли последние расчёты со стороны бомбёров.

— Удивительное спокойствие у людей, — заметил Сергей Викторович.

Но тут же его слова опроверг один из штурманов.

— Слышишь, тракторист, ты как маршрут без манёвра считаешь⁈

— Да на хрена такая точность⁈

Тут к дискуссии подключился Кеша и мгновенно крутанул внутренний диск своего накопленного планшета. Американцы для таких расчётов использовали компьютеры, а наш Петров кусок плекса, металлический круг с цифрами и «крепкое» русское слово.

— Целых пятьдесят пять секунд! И то, если вы отработаете вовремя.

Гаранин покачал головой и повернулся ко мне.

— Сколько у вас будет времени на высадку? — спросил он.

— А сколько нужно Сопину, чтобы войти в здание и выйти с «грузом»?

— Мы ставим задачу нахождения не более 10 минут.

Я задумался и быстро прикинул в голове, сколько всего займёт наш полёт в Чечню и обратно. Надо ещё учитывать, что мы в Кировабаде, а это от Грозного почти 300 километров по прямой. А ведь ещё нужно преодолеть горы и сделать это ночью.

— Керосина будет на сорок минут работы в районе Грозного. Потом нужно будет уйти на Моздок, Назрань или Кизляр. Сможете обеспечить там встречу?

Генерал кивнул и отпил чай из кружки. Сергей Викторович внимательно всех оглядел и приготовился уже что-то сказать, но тут же остановился.

— Мы можем не получить добро на операцию, ребята. И скорее всего, так всё и будет. Если же такое произойдёт, всю ответственность я беру на себя. Вы меня хорошо поняли? — спросил Гаранин, посмотрев на меня и Батырова.

За плечом Сергея Викторовича я увидел и Виталия Казанова. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным.

— Так и будет. Руководство страны не видит опасности на Северном Кавказе. Требования членов президиума Верховного Совета приняты не были. К тому же, на последнем Съезде народных депутатов было принято решение об избрании Верховного Совета СССР в новом составе, — довёл Виталий Иванович.

Похоже, что в стране начинается передел власти, а проблему на Северном Кавказе пытаются «замести под ковёр». Никому сейчас новые конфликты не нужны.

— Тут ещё и международная реакция может быть отрицательной. А это грозит отказом в зарубежных займах. Так что, нам приказа сверху ждать не стоит.

Виталий замолчал и вышел из кабинета. Получается, что все участники данной операции будут действовать только по приказу отдельных лиц из министерства обороны. Благо Гаранин как заместитель министра может взять ответственность на себя.

— Вы Казанова слышали. Так что запомните — вся ответственность на мне, — повторил Гаранин.

Грустно это слышать, но действовать надо. Если не сейчас, то Кавказ «вспыхнет» ещё большим пламенем.

От столь серьёзных дум меня быстро переключили на себя штурманы. А точнее громкое возмущение одного из них.

— Если ты будешь разворачиваться с таким креном, у тебя бойцы из открытых дверей в Сунжу вылетят. Я тебе сказал, что радиус двести метров!

— Пускай пристёгиваются. К тому же мы дверь закроем, — ответил ему Кеша.

Я обернулся к Гаранину, который улыбался от услышанного.

— Ну вот, как-то так и работаем, — произнёс генерал.

Три дня спустя настал и момент вылета. К этому времени мы выполнили несколько полётов с высадкой спецназа, как посадочным, так и беспосадочным способом, то есть спуская их на СУ-Рах — спусковых роликовых устройствах. Иначе говоря, на «верёвках» или шнурах.

И вот в один из вечеров, в казарме раздался звонок.

— Внимание, лётчики на КП! — громко крикнул один из двух дневальных, которые назначались к нам на место жительства.

Казалось бы, надо бежать, натягивая по дороге ботинки и лётное обмундирование. Но нет.

В нашей же армии всегда всё размеренно. Никакой суеты, беготни и криков. Собрались и быстрым шагом пошли к командному пункту.

В течение нескольких минут Димон Батыров уточнил место проведения операции и дал отчёт времени. На часах к этому моменту было уже 23:00.

Пожелав всем удачи, он нас отпустил. Гаранин в это время уже сидел на борту воздушного пункта управления Ил-22. Пожав Батырову руку, я вышел на свежий воздух и направился с другими командирами экипажей к вертолётам.

Всё шло размеренно, без криков и посторонних шумов. Только на аэродроме со всех сторон всё гудело. Ну и Кеша в очередной раз куда-то наступил «не туда».