Светлейший князь (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

Спустя четыре часа флот вышел из Малаги и двинулся на зюйд-вест. Уже темнело, а шли они вдоль берега, так что Нахимов приказал прибрать паруса и снизить скорость. Впереди, в семи десятках миль лежал Гибралтар — испанская территория, которой англичане незаконно владели вот уже сто пятьдесят лет. И сейчас пришло время положить конец этой несправедливости.

[1] Он сделал это в 1798 году. В нашей истории английские офицеры-геодезисты в начале 1840-х годов провели изыскания, не подтвердившие этот вывод, но ещё лет пятнадцать-двадцать шли дискуссии о достоверности этих изысканий. Причём сомнения были настолько сильны, что сами англичане так и не собрались построить очень нужный им канал. Ведь он сокращал маршрут до жемчужины Британской короны — Индии и до Китая почти на четыре тысячи миль — чуть меньше чем в два раза! Заняться каналом решились только французы и лишь в 1860-х.

[2] Будущий «Грейт Истерн», спущен на воду в 1858, на следующие почти пятьдесят лет стал рекордсменом по длине, ширине, водоизмещению, валовой и пассажировместимости. Его рекорды по этим параметрам были побиты только в 1899–1912 годах. У нас стал первым кораблём, проложившим морской кабель по дну Атлантического океана из Европы в Америку в 1866 году.

[3] Мальтийский орден защищал Мальту с 1530 до 1798 год, когда он был изгнан с острова Наполеоном.

[4] В 1798 году, после изгнания Ордена с острова Мальта Великим магистром был избрал император Павел I, а после его смерти этот пост унаследовал его сын и наследник — Александр I, который числился Великим Магистром до 1803 года. В 1805 — 1879 годах пост Великого Магистра пустовал, а управление Орденом осуществлялось местоблюстителями — лейтенантами Великого магистерства (генерал-лейтенантами). В 1845–1864 годах лейтенантом Великого Магистерства был Фелиппе ди Коллоредо-Мельс. В реальности книги Николай вернул Орден на остров, за что Орден, в благодарность, возвращает пост Великого Магистра фамилии Романовых.

[5] Действительным членом стал в следующем, 1856 году.

Глава 10

— Так что всё сделано Ваш Сочство!- браво отрапортовал унтер-офицер в полевой форме Гвардейского сапёрного полка[1].

— Точно всё?- уточнил Александр.

— Как есть — всё!- побожился унтер. И густо покраснел. Потому как понимать надо — не с каким-то там хреном с горы разговаривает, а с самим цесаревичем! Честь-то кака великая…

Объединённый флот коалиции вошёл в Балтийское море одиннадцатого июля. Он был огромен. С времён Великой армады Европа не видывала подобных флотов… Сорок паровых судов, шестнадцать из которых были паровыми линкорами, тридцать фрегатов и корветов, шлюпы, шхуны, семь парусных линкоров, переделанных в транспортники, несущие тридцать две тысячи человек десанта и снаряжение и снабжение для всей этой толпы! Но отнюдь не паровые линкоры и блокшипы были главной ударной силой этой армады. Основную ставку Наполеон III и лорды адмиралтейства ставили на совершенно новые корабли, которые должны были переломить ход войны — это были первые в мире серийные броненосцы. Ну так они считали… Плавучие батареи типа «Лаве». Четыре французских и пять английских. Впрочем, англичане именовали свой тип «Этна»…

Проект разработали французы, но Наполеон III приказал отправить чертежи этих мощнейших и по всем предположениям практически неуязвимых боевых машин современности союзникам-англичанам. И те совершили почти невозможное — заложив свои броненосные чудовища почти на год позже французских, англичане сумели ввести их в строй практически одновременно с союзниками. Ну да когда требуется — бритты способны на чудеса. Достаточно вспомнить что новейший корабль, ставший родоначальником совершенно нового типа боевых кораблей, причём не какой-то там эсминец или, даже, крейсер, а целый линкор — «Дредноут» был построен всего за год и один день! В то время как обычные броненосцы на английских верфях в это же время строились по три года… Ну, или, вернее будет построен. Потому что до того момента пока было ещё пятьдесят лет. Если, конечно, в этой реальности подобный момент повторится…

Новые корабли имели низкую осадку, что позволяло надеяться на то, что не все русские минные поля станут для них непреодолимыми, а также на то, что подобная осадка позволит им действовать на мелководье, подходя к русским фортам и береговым батареям на максимально короткую дистанцию, позволяющую огнём в упор буквально сметать батареи, вооружённые новыми русскими нарезными орудиями, которые принесли коалиции столько проблем. Потому как они несли сильное основное вооружение из шестнадцати мощных пятидесятифунтовых дульнозарядных гладкоствольных орудий и железную броню, толщиной от ста до ста десяти миллиметров. По глубокому убеждению их создателя — французского инженера-кораблестроителя Пьера Армана Гийеса пробить столь мощную броню, к тому же ещё установленную на полуметровый дубовый борт, не была способна ни одна пушка в мире. Даже эти новые русские нарезные «занозы». Ни одного исправного орудия пока захватить не удалось, но несколько десятков неразорвавшихся чугунных цилиндрических снарядов коалиционеры заполучили. И подвергли их тщательному изучению, после которого с некоторой завистью вынуждены были констатировать, что русские пушки являются смертельной угрозой для любого деревянного корабля. А вот броню плавучих батарей они, скорее всего, не пробьют. Потому что пустотелый чугунный снаряд, заполненный порохом, при ударе о неё просто расколется. Но у этих мощных боевых машин было одно слабое место — они были слишком тихоходными. На спокойной воде максимальная скорость, которую они были способны развить, не дотягивала даже до четырёх узлов. Причём заметно не дотягивала… Но разве столь маленький недостаток не купировался впечатляющим набором достоинств? А если требовалось быстрее доставить эти могучие корабли к месту их непременного триумфа — их вполне можно было взять на буксир. Как это сейчас и происходило.

— Ваше Высочество!- подбежал к Александру его адъютант.- Там прибыл паровой шлюп из Або с почтой и вашим братом — Великим князем Николаем. Он привёз вам пакет от батюшки! И письмо от жены.

— Спасибо, Владимир,- улыбнулся цесаревич.- Я сейчас подойду.

В крепость Бомарсунд цесаревич прибыл две недели назад. В конце июня. Когда агенты братца Николая раздобыли информацию о последнем совещании, которое провёл командующий коалиционным флотом. Оно состоялось в Копенгагене…

Столь огромный флот требовал особенного командующего. Такого, приказания которого никто и не подумал бы оспаривать. Такого, который был способен вырвать победу. Потому что Англия и Франция в этой компании пошли ва-банк. Они поставили на неё всё, что было. Британцы даже решились отдать на заклание свою «священную корову», самое мощное и значимое соединение своего Гранд Флита — Флот Канала, отдав из его состава в состав совместной эскадры три четверти самых боеспособных кораблей. Плюс значительно ослабив эскадры в колониях. Точно так же поступили и французы… Но с командующим были проблемы. Все, наиболее авторитетные адмиралы в настоящий момент либо погибли, либо, по большей части, находились в русском плену, а те, кто остался, либо не имели авторитета, поскольку были или слишком молодыми, или откровенно «береговыми» и «паркетными», либо восстанавливались после тяжёлых ранений. Здесь требовалась неординарная личность, а под рукой были как раз-таки весьма ординарные — коменданты портов, суперинтенданты верфей, командиры мелких колониальных эскадр.

Какое-то время серьёзно рассматривалась кандидатура единственного избежавшего смерти и плена высокопоставленного командира Средиземноморского флота — адмирала Лайонса, первого барона Лайонс, которого первый лорд адмиралтейства сэр Джеймс Грэм настойчиво продвигал на этот пост, заявляя, что знает его как талантливого и храброго флотоводца. Ему даже был направлен вызов, который он успел получить… но, увы, появление русских фрегатов в бухте Золотой рог, в которой отстаивались остатки его флота, поставило крест на этом варианте.