Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич

— Мы ведь справились, Аркадий Францевич. Это же главное. И вы делали всё, что в ваших силах.

— Справились мы благодаря двум вещам. Ты разрушил Резонатор и обратил предводительницу орды в бегство. А тем временем Орлов-младший с Ригером и Ланге нащупали перспективную теорию, как можно парализовать Стылых с помощью технических средств. Их изобретение и позволило нам пережить последний штурм. Но я сам не имею отношения ни к тому, ни к другому. Мало того — я был против твоей вылазки и пытался тебя отговорить. А Орлов и вовсе свои изыскания проводил втайне, потому что знал, что я тоже не дам ему добро.

При упоминании Феликса я невольно нахмурился. В пересказе я был в курсе про всю эту историю с его вылазкой за пределы крепости через подкоп, про придуманную Ланге «глушилку» против Стылых. И про то, что из их отряда выжили только сами инженеры и один из телохранителей. Но у меня из головы не шло то, что я увидел там, возле Ин-Хазыра. Я не мог тогда разглядеть лица пленника Алтаны, но издалека он очень уж был похож на Орлова. И, кажется, он был ещё жив. Впрочем, сейчас это пока не имеет значения.

— Вас можно понять, — перебил я Путилина. — Мы оба жутко рисковали. И вы обязаны были сдерживать такие авантюры. На вас ведь ответственность за сотни людей.

— Дело не только в этом… — он вздохнул и раздражённо отодвинул стакан. — Знаешь, есть такая фраза, вроде бы сказанная Александром Македонским. Что лев, ведущий войско баранов, всегда победит войско львов, которое возглавляет баран.

— Ну что ты говоришь, Аркадий! — укоризненно воскликнула Лебедева, но Путилин осадил её строгим взглядом.

— Лилия Николаевна права. Вы слишком строги к себе.

— Я же не утверждаю, что я… баран, — усмехнулся катехонец. — И не считаю, что действовал как-то неверно. Я делал всё, что в моих силах, и поступал… разумно. Правильно. С осторожностью. Однако… я всего лишь человек. Обычный человек, которого поставили командовать войском нефилимов. Это нонсенс. Это неестественно. И чем дальше мы будем отдаляться от цивилизации — тем более явной будет эта ошибка. Сайберия признаёт только силу. Как и нефы. Ими должен командовать один из них.

— Но вы же не собираетесь…

— Нет-нет, я не брошу Дружину. И буду помогать тебе по мере своих сил. Но лидер должен быть один, и это будешь ты. Не думаю, что хоть кто-то возразит против этого. Как раз на общем сборе и объявим об этом.

Вот это подстава! Я даже не знал, что ответить. Откровенно говоря, мне было гораздо проще и спокойнее, зная, что формально экспедицией руководят Путилин с Кабановым. Тем более что в случае чего они были мне не указ. Но сейчас… Боцман погиб, теперь и Аркадий Францевич подаёт в отставку. Груз ответственности вдруг ощутимо надавил на плечи.

— Но я ведь мало смыслю в управлении коллективом. Все эти бытовые хлопоты, расчёты…

— Этим будет кому заняться. Главное, что ты, как нефилим, лучше понимаешь границы возможного. И невозможного. Думаю, в дальнейшем походе это будет куда как важнее.

Он выглянул в окно и, подхватив костыль, поднялся.

— Ладно, люди ждут. Готовься. Тоже выступишь с небольшой речью.

— Я⁈ И что мне сказать?

— Уж придумай что-нибудь, — усмехнулся он. — Теперь ты их воевода.

Он первым направился к выходу. В тамбуре мы воспользовались не боковой дверью, а люком, ведущим на крышу.

На площади перед нами и правда уже столпилось много народу. Здесь были не только члены Священной дружины, но и много местных. В передних рядах я сразу увидел Кречета в окружении его бандитов. Неподалёку от него тёрся Шестипалый. Карагай не было видно, но я знал, что она тоже уже вернулась в острог.

Я невольно взглянул на всех этих людей иначе, совсем другими глазами. Одно дело — идти вместе с кем-то. Но вести за собой… Понимаю Путилина. Это непросто.

Было пасмурно, летел лёгкий снег, но зато мороз немного отступил. Путилин, подковылял к ограждению. Я встал рядом, вцепившись в металлические перила обеими руками. Толком даже не прислушивался к тому, что говорил Аркадий Францевич — слишком сосредоточился на том, что буду говорить сам. В голове, как назло, звенела пустота и я, как неловкий котёнок, пытался ухватиться хоть за какую-то мысль.

Сам Путилин, впрочем, тоже не особо растекался. Поблагодарил всех за храбрость и самоотверженность, проявленные в схватках со Стылыми. Выразил соболезнования по поводу погибших. Напомнил о том, что путь наш только начинается, и это испытание — лишь первое из многих, так что нужно быть готовыми.

— Наша миссия — не просто разведать глубинные районы Сайберии. Мы отправились в этот поход, чтобы отыскать само Око Зимы. И постараться покончить с угрозой, которую она источает. Да, может показаться, что нас слишком мало для такой глобальной задачи. За последние века, как вы знаете, в Сайберию несколько раз пытались забрасывать большие экспедиционные корпуса. Целые армии. Это делала и Россия ещё при императоре Павле. Известно нам и по меньшей мере о двух больших походах, организованных китайцами. И даже Япония пыталась добраться до Ока Зимы, но с востока. Все эти походы закончились плачевно. Однако есть надежда, что именно такое войско, как наше — компактное, собранное преимущественно из нефилимов и оснащённое по последнему слову техники — сможет пробиться. Мы — не армия, мы диверсионный отряд. Мы должны подобраться к цели быстро, незаметно и ударить внезапно. И то, что мы сумели разбить орду Стылых численностью в несколько тысяч, будучи совершенно не готовыми встретить их здесь — говорит о том, что такие задачи нам по плечу. В эти дни мы прошли боевое крещение. Потеряли многих своих товарищей. Но и многое поняли о себе самих.

Тут Путилин обернулся ко мне.

— А теперь — одно важное объявление от меня. Вы все знаете Богдана Василевского. Во многом лишь благодаря ему нам удалось победить Стылых. И все решения мы тоже принимали совместно с ним и с покойным Борисом Георгиевичем. Однако последние события вынуждают нас перейти к более жёсткой субординации. В таких походах лучше всего показывает себя единоличное лидерство. С самого начала я знал, что рано или поздно мне нужно будет передать место главы экспедиции Богдану, как сильнейшему из всех нефилимов, что мне доводилось встречать. Но момент этот наступает раньше, чем я ожидал.

Он снова сделал небольшую паузу. Священная дружина притихла, не сводя с нас глаз.

— Итак, с этого дня Богдан Василевский — атаман Священной Дружины. Все остальные командиры подчиняются напрямую ему. Я оставляю за собой место его помощника и советника.

К моему удивлению и некоторому смущению толпа разразилась единодушными одобрительными возгласами. Кто-то даже шапку в воздух подбросил — кажется, Илья Колыванов. Я же стоял, как пыльным мешком ударенный, и по-прежнему не знал, что сказать. К счастью, из-за поднявшегося шума у меня была небольшая пауза на то, чтобы собраться, наконец, с мыслями.

Внутри будто что-то щёлкнуло. Я вдруг понял, что со стороны Путилина этот жест — не простая формальность. Возможно, это гибель Кабанова на него так повлияла. Он действительно чувствует, что обычный человек — слишком слабое звено, которое может в любой момент сгинуть в той мясорубке, что нас ждёт впереди. Во главе должен быть кто-то, кто сможет защитить всех этих людей, взять за них ответственность — по-честному, без всяких скидок, не прячась за чужими спинами.

И кто, если не я?

— Буду краток, — кашлянув, громко произнёс я. — Всё, о чём говорил Аркадий Францевич, справедливо. Все мы знали, на что шли, отправляясь в этот поход. Единственная неожиданность в том, что угрозы, исходящие от Ока Зимы, оказались настолько близко. Враг уже у самых наших ворот, и остановить его должны мы. Больше некому. И я собираюсь пройти этот путь до конца, чего бы это мне не стоило. Кто со мной?

Снова волна одобрения, причём не только со стороны членов отряда, но и вообще от всех собравшихся. Путилин ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Ну вот, а ты волновался!