Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич

Когда я спустился с ковчега, меня тут же обступили со всех сторон с поздравлениями и напутствиями. Впрочем, держались при этом уважительно, без панибратства. Лишь Демьян молча обнял, коротко похлопав по спине. Остальные же приветствовали поклонами и короткими ободряющими фразами.

— Мы с тобой, Богдан!

— Всё верно сказал.

— Командир…

Это превратилось в этакое стихийное принесение присяги. Будто бы каждый посчитал своим долгом подойти ко мне лично и засвидетельствовать своё согласие.

— Ну, а что скажешь насчёт меня, князь? — услышал я голос Кречета. Он, как обычно, подкрался незаметно.

— А что насчёт тебя?

— Примешь нас в свою дружину?

За спиной атамана сгрудилась целая шайка головорезов — не меньше двух дюжин, некоторые — Одарённые с сырыми, плохо оформившимся Аспектами.

— И зачем оно вам? Нет, тебя-то я понимаю. Всё ещё надеешься догнать и спасти свою Алтану. А этим ребятам на кой рваться в Священную Дружину? Богатств у нас не заработаешь. Скорее уж голову сложишь.

— Куда атаман, туда и мы, — хрипло проворчал один из бойцов — здоровенный детина со сломанным носом.

— Трогательная преданность, — усмехнулся я.

— Не тяни, князь, — покачал головой Кречет. — Решай. Да — да. Нет — так нет. Обузой точно не станем, припасы у нас свои. И насчёт дисциплины не сомневайся. Но, ежели всё-таки рылом не вышли для вашего благородного воинства… Что ж, пойдём каждый своей дорогой. Только вот и у меня путь теперь на восток.

— Ладно, ладно, без обид. Будем держаться вместе.

Он склонил голову в полушутливом поклоне, но заметно повеселел.

Следующим ко мне подошёл Погребняк — мрачный, с расцарапанной физиономией и заметно прихрамывающий. Протянул мне ладонь, стянув с неё варежку.

— Что ж, Богдан. Спасибо за всё.

Я тоже снял перчатку и крепко пожал ему руку. Спросил:

— Что собираешься делать?

Есаул обернулся, окидывая острог невесёлым, почти обречённым взглядом.

— Что делать… Как-то восстанавливать всё это хозяйство. Я единственный из офицеров, кто остался в живых. И казаков едва ли два десятка наберётся. Будем ждать подкрепления. Я бы, конечно, попросил вас остаться до того, как оно прибудет…

Я покачал головой.

— Извини, Макар. Мы и так задержались здесь. Выезжать будем завтра с рассветом.

— Понимаю. Что ж, счастливого пути!

За спиной Погребняка я разглядел, наконец, Карагай, а рядом с ней — Шестипалого, застенчиво переминающегося с ноги на ногу. Старик был трезв уже несколько дней, так что даже на лицо посвежел. А вместо своей драной кухлянки где-то раздобыл добротный овчинный тулуп. Только шапку оставил старую, с несколькими беличьими хвостами по краям.

— Ну, а ты-то со мной, Улыс?

Следопыт радостно закивал и повертел перед лицом растопыренной пятернёй.

— Батыр слово давай. Пальцы лечи!

— Помню, помню. Сделаю, что смогу, — кивнул я, глядя тем временем на Карагай.

— А ты, Дочь Ветра?

Охотница молча кивнула и тут же скрылась в толпе, будто только и ожидала от меня от этого вопроса.

— Кстати, раз уж до конца дня вы ещё здесь… — добавил Погребняк. — То предлагаю вечером собраться напоследок в «Медвежьем угле». Проводим вас в путь, помянем погибших…

— Да, думаю, никто не будет против.

Я ещё какое-то время провёл на площади. Люди быстро расходились — зимний день короток, а за сегодня нам ещё многое предстояло сделать.

— А где Дарина? — спросил я у Путилина. — Её что-то давно не видно…

— Она предупредила, что будет снаружи. В смысле, за стенами. Что-то там изучает в брошенном лагере Стылых.

— И давно она там?

— Уже, наверное, больше часа. И на общий сбор не явилась…

— Странно. Надо бы и мне туда наведаться…

Я отошёл чуть в сторону и, врубив обогревающий пузырь в капюшоне, взлетел. Дал небольшой круг над крепостью, разглядывая повреждения стены, и спустился к реке, где по-прежнему возвышались осадные укрепления Стылых, в том числе две здоровенные катапульты, собранные чуть ли не из цельных стволов камнедрева.

Удивительно, как они умудрились построить всё это буквально за сутки.

Дарину я заприметил сверху как раз рядом с одной из катапульт — её капюшон с тёмной опушкой из соболя был хорошо заметен на фоне снега.

Приземлился довольно шумно, подняв кучу снежной пыли. Дарина обернулась на меня, приветственно взмахнув рукой, но почти сразу же снова занялась своими делами. Подойдя ближе, я увидел, что она записывает что-то в небольшой блокнот. Точнее, зарисовывает.

— Здоровенные хреновины, — уважительно буркнул я, похлопав по толстому заиндевелому бревну, вздымающемуся метров на десять в высоту. — Но довольно примитивные. И как это они умудрялись добрасывать снаряды до самой крепости?

Я прищурился, прикидывая расстояние. Да тут метров пятьсот, не меньше!

— Ты прав, устроены они очень просто. Но первый взгляд обманчив.

Хм… Я взглянул на конструкцию уже в магическом спектре, и понял, чем тут занята Дарина.

Катапульта представляла собой сложное устройство, взаимодействующее с эдрой. Сам по себе магический конструкт, опирающийся на материальную основу, был довольно простой — что-то вроде упругой ленты, растягивающейся, как в рогатке. Но вписан он был сюда очень толково. Я бы даже сказал — изящно. Сочетание базовой инженерии плюс немного местной магии — и вот уже простое бревно с противовесом способно зашвырнуть ледяную глыбу раза в два дальше, чем это позволили бы обычные законы физики.

— Да уж… Хитро придумано.

— Не то слово, — мрачно отозвалась Дарина, убирая блокнот в карман и засунув ладони в меховую муфту, чтобы отогреть руки. — И это беспокоит меня всё больше и больше. Особенно после того, что ты рассказал об Ин-Хазыре. Точнее, о том идоле…

— И что тебя беспокоит?

— А ты сам не видишь? У тебя ведь тоже есть Аспект Ткача. Ты можешь оценить, насколько толково сделаны эти метатели.

— Ну да, я же сказал. Выглядят-то неказисто. Но с точки зрения того, как сюда упаковали эдру… Прямо-таки шедевр.

— А ещё — этот их фальшивый Резонатор… — задумчиво продолжила она, не глядя на меня. — Он был гораздо мощнее обычного. Именно потому, что за основу вместо ледяного эмберита был использован идол Золотой бабы. Я слышала о ней. Похоже, это один из тех случаев, когда идол настолько силён, что сопрягается с самой Навью и обретает собственную волю. Но пленить её, подчинить своей воле, заставить служить с помощью возведённой вокруг неё ледяной клетки… Не слишком ли это сложно для малограмотной вогульской шаманки?

Дарина недоверчиво покачала головой.

— Хочешь сказать, что за Алтаной стоит кто-то более могущественный?

Я подошёл ближе, чтобы взглянуть ей в лицо, наполовину скрытое капюшоном. Она по-прежнему была погружена в свои мысли настолько, что почти не слышала ничего вокруг. А ещё — была действительно взволнована, даже напугана. Но что её так встревожило? Собственные подозрения?

Я коснулся её рукава, и она вздрогнула.

— А… да. Чтобы пленить Сорни-Най, точно нужен был очень талантливый Ткач. И не просто талантливый… Гений.

— У тебя, может, есть и соображение, кто это мог быть? Кто-то из варман тууров?

Мой вопрос окончательно привёл её в смятение — мне даже пришлось подойти вплотную, взять её за плечи, слегка встряхнуть.

— Ну же! Говори.

— Даже для варман тууров это запредельный уровень мастерства. Раньше на такое был способен разве что… Казаран Вар. Но он погиб больше ста лет назад.

— Погиб? Из-за чего?

— Я… не помню. Та часть моей памяти сейчас — будто дырявая тряпка. Знаю, что среди варманов был серьёзный раскол, почти с самого начала, как они высадились здесь. И Казаран был тем, кто пошёл против большинства. Впрочем, у него были и сторонники… пока он не исчез.

— Так может, он всё-таки жив?

Она потрясённо замотала головой, и я уже и сам встревожился, крепче взял её за плечи.

— Если он жив… — тихо, почти шёпотом произнесла она. — То тогда я и вовсе ничего не понимаю. Это… это же всё меняет! Зачем это ему? Что он здесь делает? И где скрывался все эти годы?