Сегун I (СИ) - Ладыгин Иван

— Бесполезная джипитишка! — в сердцах плюнул я, отламывая еще кусок лепешки и размачивая его в воде, чтобы было легче глотать.

— Кто-то идет, — вдруг, резко и без всякого перехода, сказала Нейра. Её голос потерял оттенок аналитичности, в нем появилась плоская, холодная тревога. — С юго-восточного направления. По горной тропе, ведущей к пещере. Шаги тяжелые, но уверенные, ритмичные. Один человек. Рост приблизительно 170–175 см. Вес — 65–70 кг. Расстояние — примерно семьдесят метров и сокращается. Советую подготовиться к встрече…

Глава 3

"Неподвижно висит

Темная туча в полнеба

Видно, молнию ждёт…"

Мацуо Басё

Никакого оружия, кроме посоха, в хижине я не нашел. Поэтому сразу пополз к этой «деревяшке». Каждый дюйм пути я щедро оплачивал монеткой боли. Колено горело бенгальским огнем — будто внутри сустава тлел раскалённый уголь, и каждое мое движение раздувало пламя.

Пальцы сомкнулись на шершавой древесине. Я упёрся и попытался встать. Мышцы живота задрожали противной судорогой, голова закружилась, и я прислонился спиной к стене.

В висках щёлкнуло.

[Андрей Григорьевич. Физиологические показатели ниже критических. Лихорадка 38.7. Обезвоживание. Травма колена практически соответствует разрыву связок второй степени. Ваша текущая поза — агрессивная, но функционально бесполезная. Мимика выдаёт боль и растерянность. Я могу взять управление периферическими моторными и речевыми функциями на себя. Это повысит шансы на выживание при контакте с неизвестным человеком.]

Я хрипло кашлянул.

— Передавал я тебе уже управление один раз… Помнишь, красавица?

— В саду шансы были нулевыми, — её голос прозвучал почти обиженно. — Задача была нанести максимальный урон. Все цели в радиусе поражения были ликвидированы. Включая оператора с нейроинтерфейсом красного уровня.

— И включая меня.

— Вы были неминуемой частью области поражения. Это была оптимальная тактика. И я погибла вместе с вами.

— Не душни, — прошептал я, прислушиваясь. Сквозь вечный гул водопадов пробивались другие звуки. — Лучше подготовься к переводу. Чую, придётся говорить на другом языке.

— Принято. Сканирую возможные языковые паттерны. Если что, буду адаптироваться по ходу пьесы — в реальном времени.

Кто-то приближался. Я перехватил посох двумя руками и направил один конец в сторону выхода.

Полог из грубой ткани отодвинулся, и в хижину вошел незнакомец.

Это был мужчина лет шестидесяти (хотя у азиатов не всегда понятно, какого они возраста). Сильная худоба компенсировалась крепкими жилами — они змеились на предплечьях и ключицах,блестели бронзой в редких лучах солнца, что пробивались через щели в хижине. Растрепанные седые волосы были похожи на снег, запорошивший скалу. Лицо стянулось морщинами, чья природа, наверняка, брала свое начало от долгих и бессонных раздумий. Густые брови белыми ледниками нависали над черными глазами.

Поношенное, но чистое одеяние ямабуси идеально смотрелось на этом человеке. Тёмное кимоно, широкие штаны, соломенные сандалии — всё казалось к месту. Из-за спины незнакомца торчал плетёный ранец ои из тёмного бамбука. Сам он держал на плечах тушку молодого оленя.

Его острый взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащим рукам на посохе, по всему моему незавидному положению и на секунду задержался на моих глазах.

— А ты крепче, чем я думал, — произнёс он хрипло, будто его связки долгое время шлифовались обетом молчания. — Видно, духи гор услышали мои молитвы. Хотя встречать своего спасителя с оружием в руках — всё равно что благодарить дождь, схватившись за меч. Меч промокнет, а дождь всё равно польёт. Только рука устанет.

В голове плавно и без задержки прозвучал перевод Нейры. Она передала не только слова, но и все оттенки доброй иронии…

[Андрей Григорьевич… Проведя анализ позы, мышечного тонуса и микромимики незнакомца, могу с уверенностью заявить, что признаков угрозы не обнаружено. Дыхание ровное, руки расслаблены, вес распределён устойчиво. Он просто с интересом наблюдает за вами. Рекомендую снизить уровень визуальной конфронтации.]

«Как будто я и сам не мог догадаться об этом… Бесполезная джипитишка…»

Я медленно опустил посох, а затем поставил его рядом — так… на всякий случай… Потом опустился на циновку. Боль в колене ударила с новой силой и заставила меня сжать зубы.

— Кто ты такой? — спросил старик, сбрасывая тушу оленя на каменный пол возле очага. — Я нашёл тебя у подножия Чёрной Скалы. Ты лежал, прям как эта тушка… — он ткнул пальцем в мертвое животное. — И практически не дышал. Тебе повезло, что мой путь не велит мне оставлять человека в беде. Особенно в горах…

— Благодарю за спасение. — я слегка склонил голову в знак признательности. — Но я ничего не помню. Даже имени…

Старик развязал свой ранец и вытащил оттуда пучок каких-то душистых трав, затем присел на корточки у очага и стал аккуратно раскладывать заготовленный хворост.

— О как? — он бросил на меня быстрый взгляд. — Память… Она ведь, как ручей — весной. Иногда уходит под землю, чтобы выбиться чистым родником в другом месте. Может, и к лучшему, что ты ничего не помнишь. Иногда то, что мы забываем, забывает и нас. И живём мы заново.

Нейра, проанализировала всё, что он принес и зажужжала в ушах.

[Идентефикация образцов: корень имбиря, кора ивы, листья горькой полыни и неизвестное цветковое растение, предположительно из семейства астровых, с высоким содержанием природных салицилатов. Комбинация обладает выраженным противовоспалительным, жаропонижающим и антисептическим действием. Оленина — источник высококачественного белка, железа, витаминов группы B. Риск бактериального заражения присутствует, но в текущих условиях дефицита питательных веществ — это немедленное восполнение энергии.]

Старик повесил над разгорающимся пламенем закопчённый железный чайник.

— Меня зовут Нобору. И у тебя тоже обязательно должно появиться имя. Негоже человеку под небом безымянным ходить. Но имя — это не бирка на кувшине. Оно должно идти от сердца. От твоего пути, который ты ещё не начал. Пока рано тебя именовать. Я должен посмотреть на тебя да приглядеться.

Я усмехнулся этой логике.

— А разве я сам не могу выбрать себе имя? Зачем всё усложнять?

Нобору повернул ко мне лицо и нахмурился. Огонь заиграл на его морщинах, делая их глубже обычного…

— Дурак, ты юноша! — он покачал головой. — Человек себе имя делает поступками, которые затем эхом отзываются в мире. А выбирать должна мать или те, кто идёт рядом — потому что они видят тебя со стороны. Самому себя наречь — всё равно что пытаться увидеть своё лицо без зеркала. Верх глупости!

Чайник зашипел, выпустил струйку пара. Нобору разлил напиток по двум грубым, потёртым глиняным чашкам. Пар поднимался густыми, ароматными клубами. От напитка шел древесный аромат с нотками корицы.

— Где мы? — спросил я, принимая чашку.

— В горах, — Нобору хмыкнул, делая первый глоток. — Это ясно как день. Или ты о местности в целом?

— Да. Меня интересует… местность…

— Это провинция Ига, — сказал он с гордостью. — Самое сердце гор! Место, где духи говорят с нами через водопады и ветер. Где вода настолько чиста, что в ней можно увидеть своё прошлое. Где человек помнит, что он — гость, а не хозяин… — старик улыбнулся и взглянул на мою чашку. — Ты чай-то пить будешь? Чего застыл? Он согревает душу нехуже сакэ.

Я сделал маленький глоток. Жидкость обожгла язык — горькая, вяжущая, с долгим дымным послевкусием. Но тепло немедленно разлилось по груди, на миг прогнав дрожь лихорадки.