Газлайтер. Том 40 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

И дрожит он особенно старательно, потому что в этот момент Змейка, совершенно не стесняясь, гладит его по бронешлему когтями. Ласково. Почти нежно.

— Фака… хррррошший солдатик, — шипит Змейка. — Пррриказ у него…

Солдат сглатывает так громко, что это могло бы считаться боевым сигналом.

— У вас новый приказ, — распоряжается принцесса.

Пускай и не по уставу, но солдаты убегают исполнять. Причём похоже, что валерьянка теперь нужна им, а не старейшине. Надеюсь, дед поделится с защитниками родины.

— Внутрь, — киваю за ворота. — Там проще обороняться.

Идём во двор школы, и тут Лакомка, помрачнев, кивает мне на окна:

— Мелиндо, пожалуйста!

Я поднимаю взгляд и вижу, как из окон выглядывают дети. Целая грядка любопытных носов, глаз и ладошек на подоконниках. Альва права. Нет, это вообще никуда не годится. Где техника безопасности?

Я по мыслеречи обращаюсь к запуганным и забившим на детей учителям и говорю спрятать детей в подвалы.

— Шевелитесь, уважаемые. В подвалах окна закрыть, двери запереть. Кто не сделает — взломаю мозги, — приправляю напоследок угрозой.

И, о чудо, слушаются. Удивительно, как резко люди начинают понимать приоритеты, когда им обещают не просто выговор, а капитальный ремонт сознания.

Сам я подключаю ментальный канал к солдатам, которые сейчас задерживают аномальных зверей и погибают. Рота уже обескровлена. Мда, видимо, поблизости даже Мастера не оказалось. Идёт мясорубка, и если сейчас не вмешаться, они лягут там все — аккуратной кучкой «за проявленную доблесть».

Я нахожу офицеров, прицепляю к ним канал и заодно подключаю Чилику, чтобы иметь легитимность в распоряжениях.

— Это король Данила. Я здесь вместе с Её Высочеством Чиликой, — говорю я.

Чилика подтверждает сразу:

— Да, я здесь, бойцы! Слушайте короля Данилу!

— Кто главный? — спрашиваю я.

— Ваше Высочество, я… майор Родриго, — отвечает растерянный голос.

— Майор, пропустите зверей, пока все не полегли, — велю я. — Теперь зверюшки — наша забота.

— Но мы ждём подкрепление! — упрямится он.

— Оно застанет только ваши трупы. Вы же понимаете, майор?

— Вы точно справитесь и защитите детей? — не решается майор. Сомневается. И я его даже понимаю: откуда ему знать, что я самоуверенный иностранный королек, который развлекался неподалеку с Чиликой и влез чтобы просто потешить свое самолюбие, но при первом напряге смоется?

Поэтому я делаю проще. Я демонстрирую ему вид Лакомки, Насти, Светки, Змейки с их рангами — текст пробегает перед его глазами, как сводка. Да, наши ранги — так-то конфиденциальная информация, но она и так известна нашим врагам, да и всем вообще-то известна.

— Что за монстры! — выпаливает майор, тут же опоминается и торопливо добавляет: — Эммм, простите!

— Принято, — говорю я. — Теперь быстро отступайте.

— Есть! — почти с облегчением отвечает майор. — Мы отходим!

Вскоре появляется стадо одержимых зверей. Астральные твари, поселившиеся внутри животных, исковеркали их прилично. И самое разочаровывающее — с виду ничего «особенного». Не рогогоры, не чихуястребы, не даже жопокрылы. В основном банальные бигусы, просто испорченные. Рогов больше, морды кривее, глаза пустые, движения дёрганые, будто ими кто-то управляет с похмелья.

Светка уже в небе. Не ждёт, пока они подойдут, и сразу пикирует, тут же швыряет огонь — по обезьянам-бигусам.

Настя накрывает другую стаю звуковыми волнами, и зверей будто в кисель вдавливает.

А Змейка сцепилась с огромным бигусом жёлтого уровня и уже на ветчину пускает. Лакомка рядом стоит. Как и Чилика в доспехе молний.

Я псионикой накрываю приблизившуюся огромную стаю, самую большую, которая пытается нас окружить. Овладевших зверьем тварей одним пакетом выкидывает в Астрал, а вернувшие себя обезьяны в ужасе оглядываются и разбегаются.

Чилика смотрит на это и не выдерживает:

— Ты одним ударом снял одержимость?

Я удивляюсь:

— А что тут думать, Ваше Высочество? — отвечаю я и тут же прислушиваюсь к ментальному полю. — О, интересный экземпляр приближается. Лакомка, тебе точно будет интересно.

Через забор перемахивает одержимый ирабис. Одержимость видоизменила белую кошку и сделала ее уродливым: карикатура на благородного хищника, рогатая и в рыбьей чешуе.

Лакомка тут же говорит:

— Я возьму его на себя.

И обращается тоже в ирабиса и бросается на одержимого зверя. Тот крупнее, у него преимущество в весе, но у Лакомки из боков вырастают корни-лапы, и она начинает драться ими, как дополнительными конечностями, явно вдохновившись Светкой.

Светка, наблюдая, говорит довольная:

— Моя школа.

У Лакомки вдруг из раскрытой пасти идёт зелёное облако — явно друидская пыльца. Умница дорогая! Два Дара в бою синтегрировала!

Пыльцой прилетает прямо в морду врага. Облако липнет к рогам, забивается в ноздри, в пасть, в глаза. Ирабис вздрагивает, пытается отшатнуться, но уже поздно: его тут же накрывает кашель, тело сотрясается судорогами, координация сбоит.

— Мелиндо! Подставился! — рычит по мыслеречи альва.

Я бросаю псионическое копьё. Конструкт прошивает кошку, фиксирует ментальный «якорь» и вытаскивает наружу всё навязанное, и астральный захватчик улетает в Астрал.

— Будет знать как на мою жену пасть раскрывать, — бросаю заключительное.

Чилика растерянно оглядывает побоище. И как раз в этот момент подъезжают Лена с Камилой. Камила, оглядев всё без малейшего сожаления, бросает:

— О, вы уже закончили.

— А я говорила, что всё равно не успеем, — пожимает плечами Лена. — Можно было сделать остановку и побольше полюбоваться видами. Ох, девочки, здесь такие красивые горы!

— Наши Анды — самые высокие в мире, — на автомате бросает Чилика, хотя сама всё ещё смотрит на меня в лёгком шоке, будто пытается решить: я сейчас правда одолел кучу обезьян одним движением или ей просто солнце голову напекло. Будто в принцессу с детства вшили патриотизм и гордость за родину вместе с воспитанием и манерами.

Так в моём новом мире принято: дворяне гордятся родом, а в королевских отпрысках ещё и страну прошивают отдельной строкой — чтобы в любой беседе, при любом поводе, даже посреди драки с одержимыми зверями, можно было сообщить: «у нас всё самое-самое».

— А у нас в Багровых Землях Мглистые горы еще выше, — не отстаёт в королевском воспитании Светка, спустившаяся с неба, — и там, между прочим, снежные великаны живут. Так что вашим Андам есть к чему стремиться.

— Возможно, — не спорит Чилика.

Я сейчас больше занят самоанализом. Вернее, результатов своих техник. Ведь использовал я не простую псионику, чтобы вышвыривать Фурий и прочих мелких астральных тварей в Океан Душ, как мусор за борт. Тут помогла в коррекции Пустота. Метод, конечно, работает только на слабых тварях. Но сама схема — рабочая. Это не то же самое, что делает Гепара, когда опускает уровень Астрала в реальность.

Что ж, Пустота — хорошая находка. Я действительно начал лучше понимать свою телепатию. Всё изменилось после того, как я научился замедлять процессы внутри себя с помощью Пустоты. Давать мыслям, импульсам, реакциям течь медленнее, растягивать их во времени и рассматривать по частям. Когда не спешишь, вдруг становится видно, где именно что цепляется, где искажается, где тратится лишнее. Это как разбирать сложный механизм не на ходу, а на столе, по винтикам.

Такой подход сильно помогает. Я начинаю лучше понимать, как именно всё работает, а не просто пользоваться результатом. И главное — появляется возможность перенастраивать внутренние системы более оптимально. Убирать лишние обходные пути, сокращать потери, делать действия чище и точнее. Не мощнее — именно точнее. Для телепата это критично.

Ровно то же самое я собираюсь проделать и с чакрой Древнего Кузнеца. Но не сейчас. Чуть позже. Эта штука всё ещё растёт, развивается, перестраивается, под ментальной опекой Жоруы, и пока мне не до конца ясно, что именно она делает в полном объёме. Пока я знаю лишь одно: с её помощью смогу управлять тем самым бронепоездом Сокрушителем стен. Но это далеко не всё, на что способен посмертный подарок полубога.