Метод Макаренко. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс

Она вкладывалась в каждый удар, будто пыталась не отбить снаряд, а проломить бетонную стену. Ноги почти не двигались, корпус зажат, лупит так, что при таком энтузиазме недолго и запястья сломать. После серии ударов она отскакивала, тяжело дыша, и снова замирала, прежде чем нанести следующий удар. Упорства у неё хоть отбавляй, а техники — ноль.

Через минуту она остановилась и опустила руки. Груша раскачивалась перед ней, будто дразня. Сама же Самойлова смотрела на неё с ненавистью и толикой разочарования. Таким темпом она сдастся и бросит всё. Я отпил из бутылки и направился к ней.

— Забудь, что это мешок, — сказал я, подходя.

Она вздрогнула, не ожидая, что я окажусь рядом, и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— У меня ничего не получается, Егор Викторович. Я полный ноль.

Качнув головой, я подошёл к груше и остановил её раскачивание.

— Я не тренер, но могу показать некоторые моменты.

— Буду благодарна за любую помощь, — выдохнула она, смахивая капли пота со лба.

— Тогда тебе нужно подключить фантазию. Представить, что это человек, понимаешь? — Начал объяснять я, подкрепляя свои слова жестами и действиями, чтобы Самойлова видела, а не только слышала, о чём я говорю. — Он постоянно двигается, приближается, пытается тебя обойти и отпрыгивает от тебя. Не стоит наносить удар, когда он двигается к тебе, — я качнул грушу в направлении Самойловой, и та отпрянула назад. — Ему легко будет отбросить тебя назад, погасить силу твоих ударов, вывести тебя из равновесия. Понимаешь?

Самойлова внимательно слушала, и когда я спросил, она молча кивнула, ловя каждое моё слово.

— Поэтому ты должна всё время следить за противником, — продолжил я, вставая сбоку от груши. — Кружись. Голова тоже должна быть всё время в движении. Плечо отведи назад. Ты должна быть готова в любой момент его ударить. Понимаешь? Ну, пробуй давай.

Она закусила губу, переместила вес с ноги на ногу и снова приняла стойку. На этот раз чуть расслабленнее. Сделала небольшой шаг в сторону, затем ещё один.

— Вот так, — подбодрил я. — Не останавливайся. Представь, что он пытается тебя поймать. А ты уворачиваешься.

Самойлова начала бить, только теперь пытаясь двигаться. Сначала выходило коряво, ноги путались, удары теряли силу. Но через несколько попыток появилось подобие ритма.

— Вот, вот, вот. Давай, кружись. Без остановки. Давай, давай, хорошо. Подбородок должен быть прижат. Обходи его, обходи, не останавливайся, давай. Вот, вот, вот, вот. Хорошо, молодец. Да, кружись, кружись. Ну-ка, ударь его ещё раз. Подбородок. Прижми подбородок. Хорошо, хорошо.

Я зорко следил за движениями Юли, подбадривая её и направляя. Сама девушка пыхтела сосредоточенно, но улыбка то и дело появлялась на её лице. Движения стали увереннее и менее деревянными. Удар — шаг в сторону. Ещё удар — отскок. Наконец-то Самойлова не просто лупила по груше, а работала с ней.

— Ну вот, когда освоишь мешок, перейдёшь на каплю, — сказал я, отступая.

В этот момент к нам подошёл Саныч. Он скрестил руки на груди, наблюдая, как Самойлова, запыхавшаяся, но довольная, отрабатывает новую схему. Удовлетворённо кивнул, потом перевёл взгляд на меня.

— Точно не хочешь сменить род деятельности? — спросил он, уголок его рта дрогнул. — У тебя неплохо получается объяснять азы. Из тебя вышел бы неплохой тренер.

Я улыбнулся в ответ, вытирая шею полотенцем.

— Спасибо за предложение, но я учитель. И этого мне, честно говоря, хватает с головой.

Саныч фыркнул. Он хлопнул меня по здоровому плечу и направился к Самойловой, чтобы скорректировать уже более тонкие детали.

Я отошёл к скамье, сел, потягивая воду, и принялся наблюдать за тренировкой Юли. Однако мысли унеслись далеко-далеко от ринга. Самойлова лишь одна из двадцати. А что, если дать такую возможность не ей одной?

Само собой, не всем понравится бить по грушам. Но спорт… Спорт — это не просто мышцы. Это дисциплина. Умение слушать своё тело, контролировать эмоции, просчитывать действия противника. Это уверенность. Та самая, которой не хватает ребятам вроде Тарасова, которую пытается фальшивой бравадой компенсировать Ларин-младший, которой лишены пацаны вроде Щиткова и Лебедева. Им нужно куда-то сбрасывать свою энергию. Так почему не направить её в это русло?

Я окинул взглядом зал. Тесновато здесь, конечно. Оборудование хоть и рабочее, но потрёпанное. Штанги, гантели, несколько мешков, пара груш. Для начинающих ребят сойдёт.

Но если подумать о чём-то большем… О месте, куда мог бы прийти любой подросток после школы. Не обязательно ради бокса. Могли бы быть и тренажёры, и зал для единоборств, может, даже что-то вроде скалодрома или тира. Место, где можно выплеснуть агрессию не в подворотне, а здесь, под присмотром. Где можно научиться не драться, а защищаться. Где можно просто почувствовать себя сильнее.

Первая проблема — это деньги. Хотя после моих планируемых «вылазок» на подпольные «кормушки» Ларина, они перестанут быть проблемой. Их придётся куда-то девать.

Себе оставлять их я не собирался. Думал пустить на школу, но можно сделать что-то ещё, не менее полезное. Например, открыть спортивный центр. Для детей, для подростков, для тех, кому некуда пойти, кроме улицы или пыльного подъезда.

Я посмотрел на Саныча. Он что-то объяснял Юле, двигая её локоть, его лицо было серьёзным, даже суровым, но в глазах его я видел искреннюю заинтересованность в успехе своей подопечной. Этим он мне сразу приглянулся, и наверняка у него найдутся знакомые, такие же фанаты своего дела, загнанные в угол отсутствием финансов и клиентов. Какие-нибудь тренеры по борьбе, по стрельбе или по лёгкой атлетике…

По сути, мне сейчас не особо важно, какие дисциплины пойдут в работу. Главное, начать. И базой станут вот такие энтузиасты, из которых мы соберём крепкую команду. Почему-то я ни секунды не сомневался, что Саныч согласится с моей задумкой.

Мысли закрутились с новой скоростью, выстраиваясь в подобие плана. Сначала нужно добыть средства. Потом необходимо найти подходящее помещение. В центре, наверное, аренда заоблачная, поэтому нужно будет поискать что-нибудь на окраине города или в том же районе, что и школа. Затем уже ремонт, закупка оборудования. А там… А там посмотрим, к чему это всё приведёт.

За своими размышлениями я не заметил, как тренировка Самойловой подошла к концу. Девушка, вся взмокшая, с ярким румянцем на щеках, но с сияющими глазами, поблагодарила Саныча, кивнула мне и поплелась в раздевалку, пошатываясь от усталости.

Саныч подошёл ко мне, вытирая руки полотенцем.

— О чём задумался, Егор? — спросил он, присаживаясь рядом. — Вид у тебя отрешённый.

Я пожал плечами, сделав глоток воды.

— О работе.

— Ага, вижу, — Саныч усмехнулся. — Говоришь, нравится преподавать, легко и просто там, а сидишь и в потолок смотришь так, будто мир собираешься перевернуть.

— Не мир, — ответил я, поднимаясь. — Просто небольшой кусочек города. Возможно, когда-нибудь.

Он посмотрел на меня с интересом, но не стал допытываться. Мужик он был неболтливый, что мне в нём и нравилось.

— Ладно, — потянулся Саныч, хрустнув костяшками. — Завтра в это же время будешь?

— Буду, — кивнул я. — Надо же форму поддерживать. И за девчонкой последить, чтобы ты её совсем не загнал.

— Ой, да ладно тебе, — засмеялся Саныч. — Она крепкая. Из таких, если правильно направить, бойцы выходят что надо.

Распрощавшись с Санычем, пошёл на выход, но у двери, застёгивая куртку, остановился. С капитаном для команды я так и не определился. Мне нужен был взгляд со стороны. Возможно, я сам приму решение, пока буду озвучивать свои мысли на этот счёт. Частенько мне помогало проговорить всё, и после этого решение находилось само собой.

Да и про мои планы насчёт спортивного центра тоже стоит поговорить. Зачем тянуть? Саныч здесь, бар за углом. Можно сразу обсудить всё, голова у старика на плечах не для красоты. Через него столько парней прошло, что он наверняка умеет различать, кто на что годится не только на ринге, но и в жизни.