Метод Макаренко. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс

Развернулся. Саныч как раз гасил свет над рингом.

— Саныч. Не хочешь пропустить по бокальчику пенного? — спросил я, кивнув в сторону выхода. — Есть один вопрос, который нужно обсудить.

Он прищурился, внимательно посмотрел на меня, будто пытался определить степень серьёзности разговора. Потом хмыкнул.

— Почему бы и да, — пожав плечами, согласился он. — Только дай пару минут. Дела завершу.

Пока он копался в своём кабинете — крохотной комнатушке, заваленной инвентарём, — я вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладным и освежающим после духоты зала. Вскоре показался и Саныч. Он закрыл зал, и через десять минут мы уже сидели в баре.

Саныч заказал светлое нефильтрованное, я — такое же. Принесли кружки с густой пеной и тарелку ржаных гренков, щедро посыпанных чесноком. Выпили по первому глотку.

— Ну? — Саныч отставил кружку и посмотрел на меня. — Выкладывай. Не просто же так вытащил старого пивка попить.

— Не просто, — согласился я, покрутив кружку в руках. — Есть у меня одна дилемма. Педагогическая.

— О-ох, — протянул Саныч, но в глазах промелькнул интерес. — Жги.

Я вкратце рассказал про конкурс «Классный года», про соревнования по НВП, про необходимость выбрать капитана команды.

— Ну и? — Саныч пожал плечами. — Выбирай самого толкового.

— Толковых-то трое. И у каждого свои плюсы и минусы. Первый — привык получать желаемое с пелёнок. Командовать умеет, уверенность излучает, неглуп. Второй — лидер по натуре, но не по блату, а потому что сам выгрыз себе место под солнцем. Харизматичный, напористый, народ за ним идёт. Третий — умный, тактичный, видит ситуацию с разных сторон. И, что важно, дисциплина у него в крови. Умеет подчиняться, а значит, сможет и командовать.

Саныч выслушал, вытер пенные усы тыльной стороной ладони.

— Ну и в чём загвоздка? Первые два, выходит, своенравные да борзые. Дисциплину не уважают. Значит, третий самый подходящий вариант.

Я вздохнул, отломил кусок от гренков.

— Проблема в том, Саныч, что третий — девчонка.

Тренер, как раз подносивший кружку ко рту, кашлянул, поставил её на стол и опять вытер ладонью губы.

— Ну… это да. Сложнее. Пацаны могут не принять.

— Именно. Хотя она, по сути, идеальный кандидат. Умная, тактичная, слушает и слышит. Но…

— Но она не будет орать и гнуть свою линию, как эти двое. — Саныч понимающе кивнул. — А в стрессовой ситуации, на соревнованиях, нужно, чтобы капитан был как скала. И чтобы его слушались не потому, что он громче всех орёт, а потому что верят ему и в него.

— В этом и вся загвоздка. Все трое, по сути, неуверенные в себе личности. Первый… он мажорчик. Всё его влияние не его, а папино. Он это понимает. Отсюда и желание везде выпендриться, доказать, что он чего-то стоит сам. Но делает он это через одно место. Пацан всю жизнь находится в тени отца. За это он его и ненавидит, и жаждет одобрения одновременно.

— Классика, — хмыкнул Саныч, качнув головой. — Гремучая смесь. А второй?

— У второго схожие проблемы, но несколько иные. У него тоже проблемы с отцом, тоже пытается заслужить его уважение и одобрение. Но в отличие от первого, авторитет среди сверстников заработал сам. Семья небогатая, родители вечно на работе, парень, по сути, улицей воспитан.

— Ну и что? Моё поколение все так росли. Улица — неплохой учитель.

— Улица — учитель жёсткий, — согласился я. — Но сейчас не девяностые. Современные пацаны дерзить научились, а вот отвечать за слова и поступки — не всегда. Им часто не хватает духу дойти до конца. Сдаются. Не получилось — и ладно. Этот из таких. При неудаче замыкается, звереет, но не потому, что сильный, а потому что обиженный.

Саныч задумчиво хрустнул гренком.

— Понятно. Тогда третий. Здесь и думать нечего.

— Третий, как я уже говорил, вообще девчонка. Она и сама не знает, что является лидером. Да и не стремится к этому, но одноклассники часто прислушиваются к её мнению. В ней есть внутренняя сила, ответственность и готовность к сотрудничеству. Дисциплинирована, умеет работать в команде, при этом не стремится выделяться. Ей не хватает уверенности в себе и решительности, чтобы открыто проявить лидерские качества, однако она способна стать настоящим объединяющим центром коллектива. Тем человеком, к которому пойдут за советом и поддержкой. Её сильные стороны: ум, принципиальность, умение слушать и рассуждать. Но всё это гасится излишней скромностью и неуверенностью в собственных возможностях.

Мы помолчали.

— А что, если я к тебе приведу не только Самойлову, а всех своих учеников? — спросил я, глядя на Саныча поверх кружки.

Он удивлённо поднял бровь.

— Каким боком это поможет капитана выбрать?

— Может, и не поможет напрямую. Но это же боевая обстановка, в каком-то смысле. Тут характер виден. Кто как терпит, кто как слушается, кто как командует. Может, кто-то из этих троих проявит себя с новой стороны. А может, и четвёртый объявится, о ком я не думал. Да и класс сплотится. И дисциплина… Спорт дисциплинирует, ты знаешь об этом не хуже меня. А им всем её как раз и не хватает.

Саныч задумался, поскрёб щетину на подбородке.

— В принципе… можно. Только, Егор, у меня инвентаря на весь класс не хватит. И места мало.

— Инвентарь — моя забота. Куплю, что нужно. Место… Пока сойдёт и это. А дальше посмотрим. Если дело пойдёт, можно будет подумать о расширении.

Тренер пристально посмотрел на меня, прищурив один глаз.

— Ты что-то конкретное задумал? Или просто мысли вслух?

— Пока я хочу просто посмотреть, что из моих ребят получится. Но если всё пойдёт как надо… — Я откинулся на стуле. — Молодёжи не хватает нормального места, где они смогут проводить свободное время. Не гламурный фитнес-клуб с зеркалами и лайтовой музыкой, где их будут гладить по головушке и хвалить за их же бабки. Им нужен настоящий центр, где можно и силу нарастить, и характер закалить, и просто выплеснуть всю ту дурь, что в них копится. Чтобы не в подворотнях тусовались, а там, с пользой для них.

Саныч медленно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. А может, это была давно забытая надежда.

— Мечтатель ты, Егор, — с грустной усмешкой проговорил он. Но в его словах не было насмешки. Скорее, там сквозило разочарование, которое он когда-то сам испытал. Полагаю, Саныч сам пытался что-то такое организовать, но у него не получилось. — Ладно. Приводи своих спиногрызов. Посмотрим, на что они способны. Только предупреди их, что с ними церемониться никто не будет. Всем придётся работать. А тех, кто сачковать удумает, выгоню. Мой зал — не детский сад.

— Так и надо, Саныч, — я ухмыльнулся. — Может, тогда хоть кто-то из них поймёт, что сила и лидерство — это не про крики и понты. А про то, чтобы вкалывать больше других и не сдаваться, когда думаешь, что больше не можешь двигаться.

— Вот-вот, — Саныч хлопнул ладонью по столу, вызывая официантку. — Ещё по одной? За будущих чемпионов.

— За будущих людей, — поправил я.

— Ну, это уж как получится, — усмехнулся он, но по его взгляду я понял, что ему понравились мои слова.

— Да это ты виноват, что мы продуем!

— Да? А сам? Не смог даже на элементарные вопросы ответить!

— Мальчики, хватит ссориться. Давайте соберёмся и придумаем план, как нам дальше быть…

— А ты вообще молчи! Тоже мне, капитан команды нашлась. Стоишь и мычишь, как корова. Бездарность!

— А ты чё на неё бычишь, мажорчик?

— Тебя забыл спросить, нищеброд.

Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и уже минут десять наблюдал за перепалкой Ларина и Тарасова, которые разбрасывались взаимными обвинениями, но никто из них не хотел признавать свои собственные косяки. А они были у каждого.

Первый этап соревнований мы, считай, провалили. Причин для этого было много, но основная — не было единства. Каждый из лидеров тянул одеяло на себя, забывая о команде.

Отсюда вытекала ещё одна немаловажная причина — капитан, который абсолютно не умел отстаивать свои интересы, хотя потенциал у неё большой. Это я заметил ещё по первой нашей стычке с девятым Б.